Меч и перья

Из этого следовало, что каждое примененное заклинание приближало мертвеца к необходимости очередной трапезы.

– Слушай, – Ятри махнул в сторону спасителя рукой с мечом, но вовремя сообразил, что подобный жест не поспособствует образованию доверительных отношений, и опустил клинок, – я человек простой и поэтому скажу прямо: мне не нравится, что подобный тебе ошивается тут. Почему ты забрался так далеко от Камико? – заметив кислое выражение на лице амару, мужчина добавил: – Как охотник, поклявшийся защищать людей, я требую ответа.

– Присядем? – Вес указал на кресла возле давно потухшего камина, который ничем не смог помочь охотнику против столь большого противника.

Ятри втянул носом едкий воздух и помотал головой.

– Давай лучше снаружи.

Вес передернул плечами и кинул недовольный взгляд в сторону дверей.

– Там ветрено и многолюдно.

Но тут в метре от него пол просел, утянув за собой в подвал одно из кресел, а вслед за этим с грохотом упали доски, на которых некогда лежало уже растворившееся тело грамда.

Амару был вынужден признать, что снаружи сейчас действительно лучше, но настоял на том, чтобы выйти через служебный выход на кухне. «Там хотя бы пол целый», – буркнул и махнул рукой, приглашая последовать за ним.

Ятри в последний раз обернулся на развороченную таверну. Красный бархат был сорван со стен и частично растворился, пол представлял собой странную смесь досок и чего-то черного, во что превратились эти доски после контакта с червем. Дерево стен в некоторых местах тоже прогнулось и почернело, даже потолку досталось.

А из магических сфер осталось летать только три штуки из двенадцати изначальных, а ведь подобный источник света стоил достаточно дорого.

Вот поэтому люди предпочитали звать жрецов, что могли выжечь нечисть одним своим словом, даже не вступая толком в драку. Но жизнь священников представлялась Ятри чем-то ужасным, хотя он и провел при храме последние полгода. Хорошо еще его не заставляли посвящать себя служению, как это делали жрецы. Истязания тела и духа, руки, что вечно сложены в знаке мольбы, часы, проведенные за изучением священных текстов.

А самое неприятное для него – бесконечная покорность судьбе. Жрецы не сражались с течением, они привязывали к себе камень веры и прыгали в пропасть, каким-то образом умудряясь наслаждаться приключением. Священники не могли ответить нападавшим на них людям, их руки поднимались только против нечисти, по крайней мере это было справедливо для светлых богов, которым был Зарак.