Приговоренные

Все это она обязательно сделает. И сделает бессознательно.

Налетчики тем временем нашли пращника. Они его тормошили, поворачивали с боку на бок. От адской боли тот терял сознание. Но снова приходил в себя. Из глаз его градом катились слезы. Ни кричать, ни тем более что-либо сказать он не мог. А плакать мог. И он плакал.

– Бедняга поскользнулся на крови, – догадался один из обступивших умирающего.

Он как две капли воды был похож на него. Они были братьями. И похожими они были не только наружностью.

Он тяжело обвел соплеменников желтыми глазами и приказал:

– Оставьте его. Не мучьте. Пусть умирает как подобает вождю. Освободить для него самую лучшую повозку. Набить соломой. И осторожно положить в нее. Если он охнет – всем башки поотрываю.

Все поняли: у племени новый вождь.

К полудню налетчики под его предводительством снялись с места и, погоняя впереди себя стадо украденных животных и пленников, направились к себе домой.

Пытливый знал куда.

Знал он и путь, по которому пойдет это племя людеподобных. И не просто знал – он видел. Он видел их родное городище, которое мало чем отличалось от того, что они так безжалостно сожгли. Видел их жилища. Видел жену умершего вождя, агукующую над колыбелью; старика, дремлющего на солнце; мирно пасущийся на изумрудном лугу скот и полноводную синюю речку.

«Они такие же люди», – с удивлением подумал Пытливый, наблюдая, как над трупами угасающего пожарища кружится воронье.

Не упускал он из виду и ту женщину, которой помог бежать.

Изнемогая от усталости, она карабкалась то по одной, то по другой горе, продираясь сквозь заросли и буреломы дремучего леса. Спотыкалась, скатывалась с крутых склонов, падала, но заставляла себя подниматься и снова упрямо идти вперед. Изредка она что-то выкрикивала. Кажется, кого-то звала. Пытливый прислушался. Так оно и было.

«Ареско, милый… – звала она мужа. – Где ты?.. Услышь меня… Откликнись…»

А потом она все чаще и чаще стала вспоминать малыша.

«Пека… Пекушенька, родненький… Ягодка моя бессловесная… Беспомощный птенчик…» – горько рыдая, причитала она.

Когда беглянка опять, оступившись, упала, Пытливый уже не позволил ей подняться. Он пахнул ей в лицо прохладным горным порывом, собравшим в себя ароматы дурманных трав. И женщина уснула. Ей надо было отдохнуть. Ей еще долго рвать на себе кожу на звериных тропах этих девственных гор.