Его Голгофа

А сейчас, после многих лет, оставшихся позади меня, я думаю, что такая дается Господом единицам и только избранным, и только тем, кому Он предназначил совсем необычный путь жизни. Здесь я нисколько не преувеличиваю и, Боже упаси, если у кого возникнет мыслишка о том, что, мол, я в след ушедшему, по каким-то там соображениям позволяю себе, так скажем, приврать. Думаю, знатоки истории, исследовавшие жизнь и деятельность великих личностей, согласятся с моим наблюдением. Поражал своей памятью выбившийся из низов в императоры Бонапарт.

Своей необыкновенной памятливостью повергали в изумление Македонский, Талейран, Линкольн, Бисмарк, Сталин…

Может, найдутся такие, кто поиронизирует по поводу приведенных мной исторических параллелей. Найдутся, конечно. И будут они из числа тех, в чьей структуре генов с рождения заложен роковой порок амбиций. Их можно понять. В этом мире они видят только себя. Мир и жизнь для них – ничто иное, как приложение к ним. И ни в коем случае не наоборот. С этого иллюзорного постамента самолюбования они и взирают на окружающее и уж тем более на окружение.

И что для них мог значить, находящийся в этом окружении человек по имени Гейдар Алиев? Ничего, кроме выедающей их изнутри эмоции, которая внешне и то украдкой проявлялась снисходительной и напитанной ядом зависти усмешкой… В нем они видели то, чего им хотелось видеть, а не то, что в нем было и он нес в себе…

Точно не помню, но, кажется, Есенин написал:

Глаза в глаза – лица не увидать.

Большое видится на расстоянии.

А теперь еще представьте, что наша страна с ее геополитическими и экономическими возможностями, территориально, по численности населения и по исторически сложившимся данностям была бы равна Франции или Германии. Да, сослагательные наклонения для реалий политической жизни – пустой звук. Но обратите внимание, на Олимп высшего руководства советской страны все-таки был привлечен никто иной, как Гейдар Алиевич Алиев… Это потом пришли Эдуард Шеварднадзе и разваливший державу никчемный ставропольский казак.

Встань Гейдар Алиевич во главе страны (такое, как известно, рассматривалось), он не допустил бы ни краха державы, ни повального унижения народов. Ведь коммунистический Китай уже являл собой неплохой пример тому, как можно достойно выйти из положения. Я опять скатился на сослагательность… Опять увлекся. Трудно, очень трудно этого избежать. И непонятно, как такое очевидное не просматривается другими.

3.

Вернусь, однако, в Кировабад.