Месть невидимки

Она стояла к нему спиной и долго не решалась протянуть руку к панели управления. Караев собрался было поторопить её, но тут она срывающимся голосом выкрикнула:

– Включаю в сеть!..

А через паузу объявила:

– Произвожу запуск луча!

…Больше Караев ничего не помнил. И, конечно же, не видел, что творилось с его женой, когда она обернулась и взгляд её упёрся в пустую стенку. На том месте, где стоял её благоверный, никого не было. Сначала она подумала, что он сбежал, чтобы подшутить над ней. А потом… Потом поняла – её Мика пропал.

Какая-то неведомая сила растворила его в воздухе, рассеяла в пыль. От одной мысли, что она никогда-никогда не увидит мужа, не услышит его голоса и никому не сможет объяснить, куда он подевался – её обуял дичайший ужас.

Придя в себя, Караев страшно удивился тому, что не стоит, а на карачках елозит по полу, бодая головой неизвестно откуда взявшиеся золотые букеты цветов. Второй удар головой в цветы окончательно вернул ученого в реальное мироощущение.

Букеты те, как он сообразил, были на обоях, а обои – на стене. А сообразив, Караев, как и подобает профессиональному исследователю, постарался сконцентрироваться на оценке своего самочувствия. Однако, это ему не удалось…

Он испугался за жену, которая, как безумная, билась в истерике и жутко голосила. Словно оплакивала покойника.

Усилием воли, отодвинув выстраивающуюся в мозгу статистику своего состояния и то, что привиделось ему, будучи в беспамятстве, профессор занялся Инной.

Сейчас же, когда она успокоилась, Караеву хотелось остаться наедине с собой. Чтобы осмыслить происшедшее, а затем добросовестно его записать.

– Ну, ты пойдешь за чаем, в конце концов?! – неожиданно для себя и для жены сорвался он.

Инна стремглав ринулась на кухню, полагая, очевидно, что чай для её Мики сейчас лучше всяких транквилизаторов и сердечных средств.

…Ни парения в бездне, ни ощущения полёта по тоннелю навстречу сияющему впереди свету, как обычно описывается людьми, пережившими клиническую смерть, Караев не испытывал.

Он просто вырубился, и всё. Хотя – нет. Он был тем, кем был. Тем же Караевым, который, как и все, снующие вокруг него люди, вдыхал ароматизированный воздух незнакомого ему холла…

Холла, который его нисколько не удивлял. Разве только вызывал естественное любопытство. Что в нём? Каков он и как оформлен? И ни одной мысли о том, каким образом он объявился вдруг здесь.