Месть невидимки

 – приказывает он, шаря руками вокруг в поисках своего халата.

Где-то на донышке сознания Караев понимает: речь идёт о нём самом. Но порядком замутившийся рассудок никак не может увязать его с реальностью.

– Помогите ему подняться! – услышал он над собой чей-то повелительный голос.

Хотя почему «чей-то»? Он ему был хорошо знаком. Сотню раз слышал по телевизору и однажды, в живую, на съезде медработников. Он, голос тот, принадлежал – Ему. Тому, к кому Караев шел. И собравшись с силами, он, как ему показалось, резво вскочил на ноги.

На самом же деле, не будь могучих рук обступивших его молодых парней, он, наверное, так и остался бы корчиться у чьих-то начищенных до блеска мокасин.

Едва держась на ногах, Караев стоял перед человеком, приказавшим поднять его.

«Что это со мной? – спрашивал он себя. – Все как в дыму…»

Наконец дым рассеялся, и он увидел перед собой Президента. Да, это был Он. И Караеву опять показалось, что он все вспомнил. Он, было, всплеснул руками, но те же самые парни перехватили их и заломили за спину.

Внимательно всмотревшись в намокшую от воды, блевотины и крови тщедушную фигурку стоявшего перед ним человека, Президент негромко, но резко бросил:

– Оставьте его!

Караеву, однако, удобней было стоять именно так, когда его поддерживали.

«Президент выразил мне свое благоволение», – подумал он и, растерянно улыбаясь, прошамкал:

– Хошпошин Пшешишент, я шел к фам.

– Что-что?!

Караев повторил.

Он очень старался, а потому закашлялся. Кашель вызвал острую боль.

Скукожившись, он осторожно что-то выплюнул на ладонь.

«Зубы», – сказал он себе и бережно опустил их в карман.

– Ничего не пойму, – брезгливо морщась, произнес Президент.

На помощь пришел один из парней, что цепко следил за каждым жестом Караева.

– Он говорит: «Господин Президент, я шел к вам».

– Ты шел ко мне? – переспросил Президент, с гадливостью глядя на рвотную слизь, свисавшую с лацкана мокрого пиджака стоявшего перед ним человека.

Тот закивал.

– Интересно, – протянул Президент.

 – И в подарочек принёс с собой адскую машину…

Караев повернул голову в сторону, куда указывала брошенная Президентом пятерня. Подернутые мутной наледью, его глаза, наверное, с минуты блуждали по столу, на котором лежал ворох лома – разбитый таймер, смятые платы, покореженные электронные детали… И вдруг его глаза на какой-то миг сверкнули пронзительной осмысленностью.

– Мой аппарат! – довольно отчетливо вскричал он и ринулся к столу.