С миссией в ад

И человек – не пуп миров…

– И Бог с ними, – и чтобы остановить распалившегося узника, громким шепотом произносит:

– Я принес тебе письмецо.

– Тетка Альфонсина? – предположил он.

– Нет. Мать, как узнала о тебе, – слегла.

– Неужели Антония?

– Да от герцогини Антонии Борджиа.

– Дай, – требует Ноланец и спрашивает:

– Она здесь?! В Риме?!

– Ее вызвали в Ватикан. Поговаривают, из-за тебя. Она приехала два дня назад в сопровождении папского легата в Венеции Роберто Беллармино.

– Робертино ее кузен, – рассеяно проронил Ноланец, разворачивая письмо.

– Да ну!.. Вот это да!.. – воскликнул дознаватель.

Тополино сразу понял, почему так удивился Джузеппе. По Риму шли упорные слухи о том, что легат Беллармино – друг папы и родич венецианского дожа – за поимку Ноланца отозван в Ватикан, чтобы произвести его в кардиналы. Судачили и о герцогине Антонии Борджиа. Будто бы она состояла в интимных связях с Ноланцем, покрывала его богопротивные дела и несколько лет тому назад помогла скрыться от папских кондотьеров, прибывших схватить его.

Но ни Тополино, ни Джузеппе, как, впрочем, и многие другие, не знали, что Беллармино и Антония Борджиа – кузены. И не знали, что они в родстве с дожем Венеции. Один – племянник со стороны сестры, а другая – внучка двоюродного брата, почившего в бозе папы Александра шестого, в миру Родриго Борджиа, вышедшая замуж за герцога Тосканы Козимо деи Медичи.

Поразмыслив, Тополино решил помалкивать об этом. Не может быть, чтобы папа не знал. И какое Доменико дело до того, кто кому родня? Сильные мира сего слышат только то, что им хочется слышать. А за неугодное слуху своему могут покарать. И потом, он, Тополино, – не сукин сын и не доносчик.

От размышлений Доменико отвлек вырвавшийся из гортани Ноланца не то выкрик, не то стон.

– Канальи! Вот чего они хотят!

Тополино слышал, как он рвал бумагу. Потом услышал, как тот вскочил с постели и нервно засновал по комнатушке.

– Они, – после недолгой паузы зарычал Ноланец, – они хотят мои рукописи… Понимаешь, Джузи, рукописи… Они у Антонии.

– Пусть не отдает, – вырвалось у дознавателя.

– Не отдает… Не отдает… Хорошо говорить. Так они ставят условие. Если она предоставит их, ее не привлекут к допросам с пристрастием, а мне смягчат приговор…

– Так пусть отдает! – живо откликается Джузеппе.

Наступило долгое молчание.