С миссией в ад

 – За кардинальскую мантию и золото он удавит маму родную… Надо обыграть время.

Ноланец умолк опять. Скрипнула кровать. «Сел»,– догадался Доменико.

– Итак, Джузи, – приняв окончательное решение, говорит он, – передай Антонии – я согласен. Что касается меня – пусть никому не верит. Ее обманут. Моя участь предрешена… Впрочем, этого ей не говори.

– Хорошо…

– Хотя, – спохватился он, – Антония тебя прогонит, если ты не скажешь условленной между нами фразы. Запомни ее: «И сказал Часовщик словами Спасителя: «Я судья царства небесного, но не судья царству небесному».

Повтори! – требует Ноланец.

– Да что там, запомню, – угрюмо пробурчит дознаватель и, тем не менее, повторяет.

Причём, дважды. Уж очень не обычны были слова эти.

– Знай, брат, лишь услышав эту фразу, она поверит тебе. Иначе… Умрет, но…

– Джорди, а Часовщик, кто он?

– Долго объяснять… В общем, один наш с Антонией знакомый.

– Джорди, с чего ты взял, что тебе не сделают послабки? И не отпустят с миром? – спросил дознаватель.

– Когда в их руках окажутся мои дневники, они захотят меня стереть с лица земли.

– Что в них?

– Сплошное святотатство, – усмехнулся он и твёрдо добавил:

– По их разумению.

– Ты богоотступник, брат… – с ужасом выдавливает Джузеппе.

– Нет, конечно. Я верую и знаю – Он есть. Чем больше наблюдаешь жизнь и чем больше знаешь, тем больше веруешь в могучую силу небес. Тем больше чувствуешь себя невежественным, беспомощным ничтожеством… Я не верю только, в выдуманного ими, церковного бога.

– Джорди, ты был самым умным из нас. Помнишь, что говорила тебе моя матушка Альфонсина? «Либо ты станешь понтификом, либо…»

– Либо сойду с ума! – перебил дознавателя Ноланец. – У Альфонсины всегда жил царь в голове. Я, как видишь, не стал первосвященником. И, слава Богу! Но я и не спятил… А тебе твоя матушка напророчила точно. Помнишь?…

Джузеппе, очевидно, замотал головой.

– Ну как же?! Тебе ребята пожаловались на Пьетро Манарди и ты чуть до смерти не забил его.

– Он обворовал семью Тони.

Он у всех крал… Пьетро был старше нас. Выше всех на целую голову. Я помню, как свалил Пьетро с ног, а потом мне помогли связать его. Я устроил ему суд. Это я помню. А чтобы мать мне что-то предсказывала – не припоминаю.

– Вот те, на! – искренне возмутился Ноланец. – Она назвала тебя «сиракузским бычком» и говорила: «Не суди, сынок, да не судим будешь». А ты все талдычил, что поступил по справедливости.

– Правильно! – подтвердил Джузеппе.