С миссией в ад

– Что это Ноланец уставился на горбуна? – с тревогой в голосе спросил Бильдунг дознавателя.

Джузеппе пожал плечами.

– Да еще что-то суетится, – продолжая наблюдать за канцелярщиком, беспокоится Жгучий брюнет.– И под одеждой что-то прячет. Мне это не нравится, Джузеппе.

И тут вспыхнула дровяная пирамида. Вспыхнула сразу вся. И повалил черный дым. И ветер, подхватив едва видимое, но сильное пламя и вместе с чадом завертел и закружил по всей площади. Пополо и стоящие в солидных позах инквизиторы невольно отпрянули.

– Что такое? – растерянно пробормотал Бильдунг. – Почему гарь и дым?

– Бочонок с горючим вез сюда горбун, – как бы невзначай обронил Джузеппе.

– Что?…Значит это он! – уверенно прошипел Жгучий брюнет.

– Успокойся, Карл. Я пойду к нему. Если что – пришибу.

Бильдунг кивнул.

Копоть прямо-таки выедала глаза. Но Тополино упрямо и настырно шел за горбуном. Дознаватель на него не смотрел. Он не спускал глаз с горбуна. А тот,

очевидно, не выдержав едучего дыма, не стал дожидаться команды бросать в огонь рукописи Ноланца.

Выхватив из-за пазухи знакомую Доменико кипу бумаг, перехваченных розовой лентой, он зашвырнул ее в костер. И в этот самый момент Джузеппе свалил горбуна с ног, а появившиеся неведомо откуда монахи тоже набросились на заверещавшего канцелярщика.

Тополино кинул взгляд на брошенные в огонь бумаги. Растрепанные, они сразу вспыхнули. И нотарию было уже наплевать на всё и вся. Закрывая ладонью лицо, он ринулся в костер и выхватил занявшиеся огнем таинственные записи Ноланца.

Обжигаясь, он голыми руками тушил их у себя на груди…

Мимо волокли побитого Паскуале.

–Уходи! – прошипел ему в ухо Кордини.

Тополино кивнул. Окинув в последний раз объятую пламенем и черной гарью пирамиду, он вдруг поймал на себе улыбающиеся глаза Джордано Бруно. Они так и остались в нем. На всю жизнь…

Потом они остекленели. И их, по-волчьи, жадно, лизнул язык, взвившегося пламени. Нотарий этого уже не видел. Прижав к груди руки, он бежал по улицам города одновременно и плача – от ожогов, и смеясь – удаче.

Удаче, цена которой была жизнь. Потом он остановился. Кругом – ни души. Тополино с облегчением перевел дух. Глубоко вздохнул… Рим пах вином, ладаном и паленой человеческой плотью…

Глава вторая

ЧАСОВЩИК

1.

Хлопок прозвучал пушечным выстрел. Джорди подкинуло и кобчиком стукнуло обо что-то каменное. На самую макушку, набитой чем-то твёрдым, горы тюков.