Визит к архивариусу. Исторический роман в двух книгах

Нужна сиделка – найдет… Да и не за горы и долы едешь. Будешь наезжать.

При упоминании имени приказчика, юношу передернуло.

– Ну что ж, дядя Николя, – раздумчиво проговорил он, – коль вы настаиваете – будь по-вашему… – И что-то для себя решив, мягко обратился к брату:

– Андрей, ступай, приведи Ерошку. Он во дворе. Скажи князь Львов зовет.

Андрей сам не стал звать Кулешова. Приказал это сделать тетке Фекле.

– Ерофей Онисимыч! – во весь голос с крыльца кричала старуха. – Ерофей Онисимыч, тебя барин Николай Михайлович кличут.

– Будя блажить, старая карга! – огрызнулся приказчик. – Иду.

«Небось договорился», – догадался Кулешов, но радости при этом не испытал. Хотя несколько минут назад готов был заложить черту душу ради того, чтобы остаться на месте управляющего. В тот момент, когда вновь довел княгиню до умопомешательства, хамил Гришке-змеенышу и после, когда ехал к Львову, Ерофей нисколько не жалел о содеянном. Напротив, злорадствуя тому, как досадил своим хозяевам, ругал себя за то, что не очень-то круто насолил и наперчил им.

Хотелось, чтобы от перха в горле они задохлись. В голову приходили такие «ерши» – только держись. От них и нормальный человек умом бы тронулся. Но все они, эти «ерши»-слова, ловились его языком не вовремя. «Приходит посля хорошая мысля, – шептал Кулешов, исступленно хлеща шалевшего от боли и не понимавшего своей вины мерина.

– Ничего! Пущу по миру гадюшник Мытищинский… Вот где вы у меня!» – сжимал он кулаки.

К Львову он поехал не случайно. Кулешов давно с ним состоял в сговоре против Мытищиных.

Все какие надо документы на все движимое и недвижимое его хозяев уже были выправлены на подставных людей Львова. «Сегодня порешим с ними!»

Николай Михайлович ретивого управляющего обдал холодом.

– Дурак ты, братец. Ду-ррак! – смачно резюмировал Львов. – Захотел все потерять? Когда почти все в руки плывет.

– А долги? – вскричал Кулешов. – А векселя?

– Долги… Векселя… – передразнил Николай Михайлович. – По нынешним ценам они ниже стоимости ихней земли.

Два из них подписаны Мытищиным по пьянке, а под самым крупным стоит росчерк юродивой… – не говоря еще главного, подразнивал он Ерофея.

– Кто докажет?! Подпись собственноручная и вся нидолга.

– Мне не резон доказывать противное. Сам знаешь. На моих людей они писаны.

– А о каких их землях ты речь ведешь, князь? На всю их деревеньку и землицу закладная здесь, у меня в кармане. Не ихи они.

– Ихи! – в тон Кулешову и подступая к главному, сказал Львов.