Написать президента

 – Делать не то, чего ждут другие, а свое. Настоящее, искреннее. Не гнаться за тем, что вам на самом деле не нужно, но зато высоко ценится в обществе и возносится на пьедестал окружающими.

И мне казалось, что разговаривает Инна непосредственно со мной, хотя на меня она и не смотрела вовсе.

Что мне на самом деле нужно? Этот самый литературный процесс, глупый и пустой? Дутые премии, вручаемые не за то, что ты написал что-то действительно крутое, а за то, что ты свой для тусовки и настала твоя очередь, или за то, что ты нужный и полезный человек, или пообещал откаты нужным людям… нет, сам я не участвовал, но, по слухам, бывало и такое.

Уродливые обложки, нарисованные за три копейки криворукими дизайнерами и выдаваемые за концептуальный арт, покупные рецензии и интервью, сплетни и зависть…

Моя ли это жизнь? Или в какой-то момент в прошлом я сделал неверный выбор? Пошел туда, куда манил блеск славы, толкаемый завистью к Ленке, к ее стихам, потратил годы на написание мало кому нужных текстов… И чего я добился на самом деле?

Может быть, не поздно еще выскочить из этого водоворота, попытаться сменить занятие и образ жизни? Затеять, например, собственный небольшой бизнес, для чего очень пригодятся те деньги, которые мне обещал Борис Борисович, а писать для себя, для удовольствия, не ради славы или денег, а для собственной радости, искреннего восторга творчества, который я давно утратил?

Но для этого мне придется согласиться, придется рискнуть.

– Лев, здравствуйте, – прошептали у меня за спиной, и я повернул голову.

Вот и он, человек, ради которого я приехал в магазин, книжный влогер Максим Дубок, опоздал всего на пятнадцать минут, что для столь важной персоны – явился вовремя.

– Мне пора. – Я чмокнул Ленку в щеку. – Надо и правда заехать, пацанов твоих повидать.

– Бывай, братец. – Она обняла меня, крепко-крепко, и отпустила.

– Столик мы уже заняли. – Тонким манерным голосом сообщил Дубок, когда мы выбрались из зала для презентаций.

 – Можете идти туда, а я в туалет, макияж поправлю. Хорошо?

Я кивнул.

Дубок щеголял рваными джинсами, не закрывавшими лодыжек, шелковой золотистой рубашкой и алым маникюром. Волосы его были уложены аккуратными завитками и неестественно блестели, а смуглая хорькастая мордочка кричала о солярии и визитах к дорогому косметологу.

Обозвав этого типа «педиком», писатель Щебутнов наверняка угадал бы.