1812, год зверя. Приключения графа Воленского

Надворный советник Косынкин дожидался в квартире. Я прервал разгоревшийся между ним и полковником Парасейчуком спор. Судя по раскрасневшимся физиономиям, вопрос оказался животрепещущим.

– Вот, ваше превосходительство, а вы как считаете? – кинулся ко мне Косынкин в расчете обрести союзника.

– Я, простите великодушно, не знаю предмета вашей дискуссии.

– Только что поступили новости! – с воодушевлением начал Вячеслав Сергеевич. – Новая победа графа Витгенштейна…

– Какая же это победа? – пробурчал Парасейчук.

– А что же, по-вашему, победой может считаться только успех в наступательном деле?! – выпалил Косынкин и повернулся ко мне. – Баварская дивизия атаковала корпус Витгенштейна. Но мы не уступили! Баварцам дали отпор! Троих офицеров и сто пятьдесят солдат взяли в плен!

– Видите ли, Витгенштейн долго у Белого не продержится, – заявил полковник Парасейчук. – Когда вся армия отступает, невозможно малой ее части держать оборону!

Сводки из корпуса генерал-лейтенанта графа Витгенштейна разительно отличались от удручающих сообщений о действиях всей остальной армии.

Барклай-де-Толли отступал, Багратион проклинал Барклая, но подчинился отступательной тактике. И в это время граф Витгенштейн с завидной постоянностью громил противостоявший ему корпус маршала Удино.

Витгенштейн стал народным героем. И любой мало-мальски нелестный отзыв о нем оскорблял патриотов. Косынкин побагровел и, казалось, готовился с кулаками кинуться на полковника. Парасейчук хотя и сидел красный как вареный рак, но не предпринимал никаких попыток упредить возможное нападение, показывая тем самым, что оппонент его лишь хорохорится и весь его пыл уйдет в пар.

Полковник заговорил, и в голосе его зазвучали примирительные нотки:

– Ну, поймите же, милостивый государь, я ничуть не умаляю заслуги графа. Но, видите ли, невозможно оставаться на месте, если вся армия отступает! Корпус Витгенштейна попросту окажется в окружении…

– В окружении?! – закричал Косынкин. – А Кутузов? Про Кутузова забыли? Князь со дня на день прибудет в войска! И мы начнем наступать!

– Ну, дай то Бог, дай Бог, – промолвил Парасейчук.

И было видно, он не верил, что с назначением Кутузова что-то изменится. Однако Косынкин слова полковника расценил как свою победу, успокоился и вдруг выдал нечто, совершенно неожиданное:

– А генеральное сражение двадцать шестого августа произойдет.

– Откуда вы это взяли? – вскинул брови полковник.

Я был удивлен и ждал объяснений.