1812, год зверя. Приключения графа Воленского

 – До конца войны, пес, на одной тюре сидеть будешь! Или что – тюря[19 - Тюря – хлеб или сухари, крошеные в соленую воду.]! Повесим тебя, вот и все дела! Другим в назидание!

Купец захлюпал. Генерал подал знак, солдаты схватили его, бросили на телегу. Мы поехали дальше.

– Эх, мало я ему дал! – посетовал генерал-провиантмейстер, разминая правый кулак.

Мы с Вячеславом в недоумении переглянулись.

– Вор он! – пояснил Лоза. – Получил подряд магазин подготовить, заплатили ему за труды… мелкая душонка! Тьфу!

Осип Николаевич с чувством плюнул, показав, что во время войны за подобную работу на государство грех плату брать.

– Запасы, продовольствие там, фураж, – все получил он, – продолжил генерал-провиантмейстер. – И на! На вторую ночь сгорел магазин! И этот вор говорит, что крестьяне его сожгли! Испугались-де, что Наполеон сюда дойдет и все французам достанется!

– Дойдет он сюда! – фыркнул Косынкин. – Подавится!

– Это ж понятное дело, мерзавец украл все, распродал, гнида! Сам и сжег магазин! Какие-то упаковки для виду разбросал на пепелище!

Я бросил взгляд на телегу, на грязную фигурку купчишки.

Презрение и жалость он вызывал одновременно. В военное время вешать нужно таких, не мешкая. А с другой стороны, тоже ведь человек, жить как-то хочет.

До Твери мы добрались под вечер, когда тени по левую руку сделались длинными. Навстречу нам неспешной вереницей двигались подводы с домашним скарбом. Коровы, козы, жеребята, привязанные к телегам, мычали и блеяли, но обреченно волочились вперед.

Клубилась пыль, песок прилипал к лицу и скапливался во рту.

– Что это за паломничество? – удивился я.

– Бегут из Твери, – сказал Лоза.

– Из Твери? Что за абсурд?! – откликнулся я.

Вячеслав вытянул шею и крикнул мужичонке, попавшемуся навстречу:

– Эй, любезный! Откуда путь держишь?

– Тверской я! Откуда ж еще?! – без тени смущения ответил тот.

– А что случилось? – спросил я. – Почему вы все бежите?

– Так Наполеон же идет! – объяснил мужичонка.

– Не понимаю, – вымолвил я. – Где Тверь и где Наполеон!

История с купчишкой, разговор со случайным встречным и идущие навстречу одна за другой груженые подводы произвели на меня удручающее впечатление. Бегство мирных жителей было уже не отвлеченной сводкой о продвижении Великой армии, а зримым подтверждением успехов Наполеона.

Мы въехали в Тверь. Шоссе бежало вдоль берега Волги. По правую руку тянулись жилые дома, огороды за ними спускались к реке.