Акведук на миллион. Приключения графа Воленского

– О господи! – Новосильцев всплеснул руками. – Час от часу не легче! Братец, что ты несешь? Говоришь, тебя незаслуженно наказали, а оказывается, ты оскорбил генерала и покушался на добродетель царской фаворитки! С этого бы и начинал!

– Но это не самое главное! – взвыл я.

– О господи! Что еще ты успел натворить? – вскрикнул Новосильцев и, театральным жестом заткнув уши, добавил: – Не вздумай сказать о бристолях Елизаветы Алексеевны[9 - Елизавета Алексеевна – императрица, супруга Александра I, до замужества и перехода в православие Баден-Дурлахская принцесса Луиза-Мария-Августа.

]! Не хочу ничего слышать!

– Заговор! – выдал я. – Речь идет о заговоре!

– Ты еще и заговор организовал?! – Николай Николаевич расхохотался.

– Да нет же! При чем здесь я?! Там был какой-то незнакомец…

– У Нарышкиной?

Я заскрежетал зубами, а на губах собеседника блуждала снисходительная улыбка.

– В доме у генерала, – сказал я. – Вы смеетесь, а тут не до смеха. Неизвестный говорил о каком-то чудовищном преступлении.

Оно еще не совершилось, а только планируется.

– И что? – Новосильцев смотрел на меня с умилением. – Они задумали свергнуть императора?

– Нет, слава богу, нет. Они хотят отстранить вас от императора.

– Меня? – В голосе статс-секретаря появилось раздражение.

– Шайку якобинцев, так они сказали, – пояснил я и добавил: – Уверен, что подразумевали вас, Поло, Кочубея и князя Адама.

– Тоже мне заговор! – рассмеялся Новосильцев. – Можешь, братец Воленс-Ноленс, добрую половину Санкт-Петербурга в заговорщики записать, да и Москву.

Москву в особенности, там теперь прозябают все, кто прежнее положение утратил. Конечно, ненавидят нас, и мечтают государя отворотить от нас, а может, и интриги плетут. Но не стоит на них силы тратить. Бог с ними! Тоже мне заговор!

Я хотел возразить, но вошел лакей и доложил о прибытии князя Чарторыйского.

– Вовремя, – промолвил Николай Николаевич. – Зовите сюда…

– Я уже тут, – раздался голос князя Адама.

Он вошел в гостиную.

Мы поднялись навстречу. Новосильцев и Чарторыйский обнялись, а затем князь Адам протянул мне влажную холодную руку:

– Здравствуй, граф Воленс-Ноленс.

– Подай-ка нам кофию, – велел Николай Николаевич лакею.

Чарторыйский опустился в кресло.

– Представляешь, Сармата[10 - Сармата – прозвище князя Адама Чарторыйского, которое ему дал граф Н. П. Панин.], наш Воленс-Ноленс раскрыл заговор, – усмехаясь, сообщил Новосильцев князю Адаму.