Акведук на миллион. Приключения графа Воленского

Неизвестный с сильным акцентом потребовал отдать то, что генералу передала Коломбина…

– Коломбина? – переспросил князь Чарторыйский.

– «Коломбина», так он сказал, – подтвердил я и добавил, имитируя иностранный акцент: – «Отдайте! Отдайте то, что вам дала Коломбина! Или смерть!»

– Ух ты! – вскрикнул Новосильцев. – Какие страсти!

– Мне стало не до шуток, и я поспешил вниз. Незнакомец чем-то угрожал генералу! Наверно, у него был кинжал или шпага, – я не разглядел в темноте. Я бросился на помощь, и разбойник, увидев, что силы не на его стороне, ретировался.

Генерал выскочил за ним, – оказалось, на улице его поджидала карета, – и погнался за тем неизвестным.

– А ты? – спросил Николай Николаевич.

– А я пошел в другую сторону. Но у Аничкова моста меня схватили…

Новосильцев замахал руками, чтобы я замолчал.

– Это мы уже слышали!

– И это называется благодарность! Я его спас, а он приказал пороть меня! – фыркнул я.

– Так он не волочиться за Нарышкиной приходил, она должна была что-то передать ему, – догадался князь Адам.

 – Правда, не слышал, чтобы кто-то называл ее Коломбиной. Дафной – да, Аспазией…

«А еще Минервой похоти», – добавил я мысленно.

Николай Николаевич поморщился и махнул рукой, показывая этим жестом, что этому эпизоду, да и всей истории не стоит придавать большого значения.

Я сделал глоток кофия, лакей немедленно поднес кофейник, но я остановил его:

– Благодарю, любезный. Больше не нужно.

– Савелий, не слушай графа! – велел Новосильцев и со смехом добавил: – Есть надежда, что полную чашечку Андрей Васильевич не спрячет в карман.

– Послушайте, мне не до шуток, – насупился я. – Вы говорили, что с генералом все понятно. Что же вам понятно?

– Треуголку ты сорвал или у военного губернатора, или у обер-полицеймейстера, или у военного коменданта, – с выражением превосходства ответил Новосильцев. – Четвертого не дано.

– То есть тебя мог проучить фельдмаршал граф Каменский Михаил Федотович, князь Долгорукий Сергей Николаевич или Эртель Федор Федорович, – подтвердил Николай Николаевич.

 – Но Эртель и Долгорукий еще не стары. Судя по описанию, это был генерал-губернатор.

Я вспомнил круглое лицо невысокого, широкого в плечах фельдмаршала, – я видел его много раз в «Новых Афинах». Ну конечно же! Именно с ним я и столкнулся на черной лестнице! И голос его был знаком, а кому принадлежал, я не распознал.

Я опустошил чашечку одним глотком. Савелий наклонил кофейник и вытряхнул несколько капель.