Акведук на миллион. Приключения графа Воленского

Послушай дельного совета, Воленс-Ноленс. Забудь ты эту историю…

– Какую? – насупился я.

– Все, что с тобой случилось. Раны до свадьбы заживут. Глядишь, еще и Михаила Федотовича погулять пригласишь.

– Значит, говоришь, они называли его Длинным, – очнувшись вдруг, промолвил князь Адам. – А ведь и Николай Зубов человек сложения атлетического.

– Исключено, – глухо произнес Николай Николаевич. – Я уверен, никогда Александр никого из братьев Зубовых на службу не вернет.

Хозяин дома преобразился, признаков веселости как не бывало.

Он смотрел на Чарторыйского с укором, а когда взгляды их встретились, Николай Николаевич с сожалением потупил взор.

Князь Адам улыбнулся натужно, потер руки, проглотил холодный кофий и сказал:

– Значит, Воленс-Ноленс, говоришь, по бристолям пройтись… Княжны Нарышкиной…

– Ладно, друзья мои. – Я поднялся из кресла. – Пожалуй, и впрямь стоит мне успокоиться. Я провел тяжелую ночь и нуждаюсь в отдыхе.

– И то правда, братец, – улыбнулся Новосильцев.

 – Я велю подать карету.

Он смотрел на меня так, как благодарные родители смотрят на разумное дитя, когда ребенок вовремя удаляется в свою спаленку. Я понимал, едва за мной закроется дверь, Новосильцев и Чарторыйский начнут всерьез ломать голову над вопросами: кто такой этот Длинный и что затевают граф Каменский сотоварищи?

Вдруг у меня в голове словно вспыхнуло воспоминание. Я чуть было по лбу себя не хлопнул: как же это раньше не заметил столь важных фактов? Российский посол в Лондоне граф Семен Романович Воронцов писал, что замолвит словечко за меня двадцать восьмого октября на известном, как он выразился, торжестве.

Двадцать восьмое октября! Заговорщик в доме генерал-губернатора называл эту же дату. На этот день они запланировали исполнение черного замысла! Выходит, они намерены совершить нечто ужасное в присутствии самого императора…

Я взглянул на Николая Николаевича. Статс-секретарь его величества, конечно же, не просто знает, а сам и планирует участие императора в торжествах.

Спросить его, что намечено на двадцать восьмое октября?..

– Что-то еще, Воленс-Ноленс? – Голос Новосильцева вывел меня из оцепенения. – У тебя вид такой, словно вспомнил о чем-то важном.

– Нет-нет, ничего, пустяки, – ответил я. – Тогда до скорого, – промолвил он.

Глава 3

Если бы меня выпороли второй раз, я бы меньше расстроился, чем от разговора с Новосильцевым и князем Чарторыйским.