Копенгагенский разгром. Приключения графа Воленского

Взоры всех присутствующих обратились на меня.

– Вы говорите удивительные вещи, – покачал головой капитан Годен. – Но как вы поступите, если случится война?

– А я уверена, что граф разыгрывает нас, – кокетливо заявила мадемуазель де Понсе.

Сэр Бенджамин Томпсон смотрел на виконтессу с благоговением. Она же не сводила с меня пытливого взгляда.

– Отнюдь, – отозвался я. – Я служу своему государству. Но если оно затеет войну, пусть на меня не рассчитывает.

– А в какой кампании довелось вам участвовать? – спросил Новосильцев.

– В Италии и Швейцарии под командованием Суворова.

– Это была славная кампания, – промолвил граф Воронцов, будто удивлялся, отчего же расхотелось мне воевать дальше.

– Да уж, – с сарказмом буркнул я.

– А я в отставке с девяносто шестого года, – сообщил Новосильцев. – Иначе непременно участвовал бы в деле с Суворовым.

– Если вы так категорично против войны, то российский император выбрал лучшую кандидатуру для этой миссии. – Леди Фицгерберт улыбнулась мне; в отличие от прочих – искренне.

– Участие в войне вовсе не означает непосредственное участие в боевых действиях, – сказал лорд Томпсон. – Вот я, например, в последнее время занимаюсь проблемой питания. Это, знаете ли, непросто: накормить армию, действующую вдалеке от родины и к тому же постоянно меняющую дислокацию. А солдат должен быть сыт, иначе – какой же он солдат?!

– И правда, сподручнее кормить солдат в собственных казармах, – улыбнулся граф Воронцов. – А потому, дамы и господа, вынужден извиниться.

Мы с графом Воленским должны отбыть в банк. – Семен Романович поднялся из-за стола и, кивнув мне, добавил: – Нам предстоит отправиться в Бишопс-гейт, нас ждут в «Френсис Бэринг и Ко[10 - Френсис Бэринг и Ко – (Francis Baring and Co) – наименование Бэрингс-банка в 1800 году.]».

Я попросил лакея вызвать мосье Каню и ожидал в холле, втайне надеясь на новую встречу с Николь. Но тщетно. Явился Жан с недовольной физиономией, а горничная виконтессы так и осталась где-то в комнатах для слуг.

Я вышел из дома следом за графом Воронцовым, сильно расстроенный. А тут еще подлый французишка с кислой миной!

– Жан, – рассердился я, – отчего ты смотришь так, будто тебя из поганого чулана некстати выгнали?!

– Вот-вот-с, сударь, – оживился мосье Каню. – Может, я останусь…

– Я тебе останусь! – возмутился я. – Садись рядом с кучером! И прекрати рожи мне строить!

По пути граф Семен поведал анекдотическую историю.