Рождённый в чужой стране. Время перемен

– Можешь перенести его на другую кроватку, – ухмыльнувшись, предложил Витя-Пижон. – Сам! На какую пожелаешь!

Хлопец скуксился. Поняв, что спорить бесполезно, он перебрался на свободную койку у окна – ту, которую я занять не решился.

– Это кто такой и что с ним? – поинтересовался Виталий Шестаков по прозвищу Шест. Личность в некотором смысле легендарная. Два года назад, когда ему было шестнадцать, родители отдали его на лечение. Абстинентный синдром сдержанности не способствовал, и он, выпрашивая реланиум, несколько раз ударил ногой по закрытой двери – в то время ещё деревянной.

Несмотря на хлипкое телосложение бузотёра, дверь слетела с петель. Шесту поставили диагноз «психопатия», а на входе в палату установили уже знакомую мне решётку.

Сейчас Шесту светил срок за ограбление, и он горел желанием снять с себя «психическую статью» и укрыться от возмездия в рядах российских воинов.

– Это Вася, – проинформировал нас медбрат-десантник.

 – У него ступор. Он так может и двое, и трое суток валяться. Пущай отходит…

Санитары, сорванные с выгула других пациентов для «транспортировки» больного, ушли.

Через полчаса, надышавшись свежим воздухом, в пятое отделение вернулись его обитатели. Они галдели, словно школьники, выходящие из кинотеатра. Медперсонал не сразу смог развести их по палатам. Воспользовавшись занятостью санитаров, к нам забежал Серёга Евсеев – Евсей, один из «коренных» наркоманов.

– Новенький? На системе? Передачи будут? – затараторил он, обращаясь ко мне.

– Евсей, он военкоматчик, – видя мою растерянность, пояснил Татарин.

Вообще-то он был Ринатом, но по имени к нему обращались редко. Если прозвища Шестакова и Евсеева были производными от фамилий, то у Рината оно родилось от национальности. Я уже знал, что Татарин и Шест живут в одном квартале и угодили сюда «по общей теме».

– А больше новеньких не было? – спросил Евсей, не скрывая своего разочарования.

Я стал ему неинтересен, но меня это ничуть не огорчало.

Татарин мотнул головой в сторону Васи и сообщил:

– Психа вот ещё принесли. На него хоть мочись – лежит бревном.

Евсеев обвёл всех взглядом и с надеждой в голосе протянул:

– Хоть бы Юлька сегодня пришла…

Его кумарило. Видно это было и по телу, и по походке, и по воспалённым мутным глазам.

Евсей ушёл.