Труп выгоревших воспоминаний

Мой напарник ответил после первого гудка.

– Где тебя носит? – Бушевал он вместо приветствия, не совсем уместного ближе к подходящему вечеру.

– Олег хотел не потерять дело. – Проглотив колкость, пролепетала я. – Ну я и проследила за нашим объектом наблюдения.

– Яна, никакого объекта наблюдения нет.

– А как же школьницы? – Не поняла я ход мыслей напарника.

– Школьница, лежащая в морозильной камере морга – наше дело. Но вот остальные ее подружки, они к нам не относятся.

– Ты хочешь услышать куда они меня привели?

– Ну?

– Заброшенное здание в спальном квартале.

– Назови мне улицу, на которой ты находишься.

– Я не знаю. Рядом со мной ближайшего названия не значится.

– Опиши мне заброшенное здание. И, Яна, прошу тебя, не входи внутрь без меня. Иначе прогноз Варновски – старшего будет приведён в исполнении уже ближе к сумеркам сегодняшнего дня.

И я стала описывать то, что видела перед собой. Немного умолчав, о нарастающей тревоге и немыслимом волнении, я отключила телефонный звонок и отошла в сторонку, стараясь не привлекать к своей персоне излишнего внимания.

Ведь если человек, стоящий рядом с заброшенным строением, довольно долго стоит на одном и том же месте, значит он по инерции может являться правонарушителем закона.

Я ждала Людовика около сорока минут. Меня от холода спасал тёплый ветерок, временами гоняющий серые тучи, заслоняя красивый голубой цвет неба. Предчувствие нарастало с каждой минутой все больше и больше. Такое состояние у меня появляется, когда кто-то старается меня похитить или о чем-то предупредить.

Я сорвалась с места, заметив знакомую «Тойоту» напарника и чуть ли не в вприпрыжку подбежала ко входу, открыв скрипучую дверь одного из подъездов, выходящего на проезжую часть.

Людовик незамедлительно выбежал из машины, поставив ее на сигнализацию, и, мы вдвоём сумели протиснутся в проходной проем. Оказавшись в здании, мне в нос ударил едкий запах плесени, смешавшиеся с запахом грибка и грязи. Я прикрыла нос рукой.

Здания не исследовали около трех лет, и из памяти умудрилось выветриться удручающий запах подобных мест.

Вместе мы поднимались на третий этаж, в тишине слыша отдаленный стук наших кроссовок о ступени лестницы. Людовик остановился на лестничной площадке и прислушался, дал мне знак рукой следовать за ним и осторожно стал идти вглубь третьего этажа.

В середине мы заметили начерченную пентаграмму, с едва-едва затухавшими двумя восковыми свечами.