Дорогая Эмми Блю

Элиот, как самый старший и как самый первый обладатель водительских прав, возил нас куда угодно: на пляж, в парк, на вечеринки, – и мы пели, громко и ужасно, под его стереосистему, всегда включенную на полную мощность.

– Всё хорошо, спасибо, – говорю я Элиоту. – А ты? Ты один пришёл?

– И я нормально, – он кивает, потирает тёмную щетину на подбородке. – И нет, я не один. Со мной моя девушка Ана, – Элиот выгибает шею, обводит глазами комнату. – Где-то тут.

Ага. Значит, Ана. Элиот развёлся пару лет назад, и Ана была его психотерапевтом.

– Только представь, – удивлялся Лукас, – кто-то видит самые гнусные стороны твоей души, может быть, видит, как ты ревёшь, словно последний кретин, потому что твой брак распался, – и влюбляется в такое.

– Да это просто мечта! – сказала я. – Значит, тебя полюбили по-настоящему, несмотря на все недостатки и всё дерьмо, что с тобой случилось.

– Да, но спать с мозгоправом? – Лукас покачал головой. – Упаси Господь, Эм.

– А где же Люк? – интересуется Элиот. Его широкие плечи расслаблены, свободная рука спрятана в кармане джинсов. Раздолбай – вот как зовёт его Лукас. И хотя этот термин не совсем подходит Элиоту, в сравнении с Лукасом он и впрямь выглядит раздолбаем. Лукас всегда при параде, свежевыбрит, его волосы приглажены и смазаны гелем. Элиот же вечно небрит и одет так, словно собрался на концерт в Кэмден-Тауне.

– Поехал за Мари, – отвечаю я. – Она сегодня без машины, что ли.

– А-а. За невестой.

Я ничего не говорю, только киваю. Молчит и он. Смотрит на меня, ожидая ответа.

– Да, – говорю я. – Всё это так волнительно, правда?

– Да ну? – он удивлённо приподнимает брови, будто ждал от меня каких-то других слов.

– Да. А ты…

– Брат жениха, – уголки его рта приподнимаются в улыбке.

– Точно. Всё так волнительно…

– Ты уже говорила.

Мы пьём, и тишина между нами натягивается, как струна. Когда-то меня сжирало осознание того, что мы с Элиотом из лучших друзей стали чужими людьми, неспособными поддержать банальный разговор.