Тала

Может быть, ты и права: исцеление от невежества. Не зря же древние греки считали, что Стрелец – это кентавр Хирон, а он был мудрецом. Он создал небесный глобус специально для аргонавтов, отправляющихся в поход за золотым руном. Он был воспитателем и учителем Геракла, Асклепия, Ахилла, Ясона – предводителя команды аргонавтов. Несмотря на то, что кентавры были агрессивные, Хирон был миролюбивым и усмирял своих соплеменников. По мифу он был ранен ядовитой стрелой и, не вынося боли, отказался от бессмертия в пользу Прометея.

– Я всегда его жалела: человек-конь, хотя на картинках он воплощение мужской силы и отваги до безрассудства. Рисуют всегда такой мощный красивый торс, да и лицо тоже. Жалко становится, что он не мужчина, а конь и живёт среди лесных чащ или в горах. Я пыталась найти женщин-кентаврих, не нашла. И ведь получился он таким, потому что отец его изменил жене. А когда та застала его на горячем, принял образ коня. Поэтому сын родился наполовину человеком, наполовину конём.

– Удивительно! Мы с тобой читали одни и те же мифы, нас волновали одни и те же вопросы.

И я думал над тем, почему кентавры получаются. О чём это говорит? О том, что помыслы наши чреваты последствиями.

«„Чреваты последствиями“, „астеризм“! Он говорит как учёный. Так никто ещё не изъясняется из наших сверстников. Нелегко будет с ним общаться, хотя и я „не лыком шита“» – думала Ната.

– А ты знаешь, что по другому мифу боги взяли на небо Фолоса, ещё одного миролюбивого кентавра, и его превратили в созвездие Стрельца? Так, кто там: Хирон или Фолос? Удивительно, что греки поместили на одно созвездие сразу двух.

– Греческие мифы имеют такую особенность: по-разному трактуют жизни богов. А давай полетим к нему и спросим, кто он. Полетели?

Показывая на звезду правой рукой, левой он обнял Нату, чуть притягивая к себе, как бы приглашая в полёт.

– Мы летим с тобой к самой яркой звезде в салоне волшебного облака. Мимо нас проплывают планеты и разноцветные скопления звёзд, мы ныряем в туманности и проходим сквозь них.

Где-то сбоку выплывает дракон, фыркая и испуская огненные протуберанцы. Но он нам не страшен. Мы ему говорим, что мы сами драконы, потому что родились в год дракона, и он улыбается, кивая своей страшной головой. И мы уже с тобой в другом времени. Моя рука лежит на твоём плече. Ладонь ощущает тепло и шелковистость твоей кожи. Мы медленно плывём к звезде. Нам хорошо вдвоём. Нам хочется так плыть долго – долго.