Тала

Это был вопль, вопль отчаявшейся души, от которого у неё разрывалось сердце. Ната проснулась с тяжёлым осадком, потому что даже не предполагала, что у него всё так плохо. С одной стороны очень жалела его, с другой была рада тому, что он обратился к ней. Наконец-то обратился. Пусть даже не наяву, пусть во сне. Всё равно это крик его души. Сколько же лет она ждала этого! Терпеливо ждала, зная, что рано или поздно это должно будет произойти. Они должны были встретиться. По-другому быть не могло. То, что возникло между ними в молодости, предвосхищало эти события.

Но с тех пор прошло половину века. Они встретились молодыми, полными сил, влюбились друг в друга, но не остались вместе. И в этом была виновата она. Проснувшись, долго лежала. Не хотела вставать, чтобы не потерять ауру сна, обволакивающую её приятными воспоминаниями молодости, наполненную звучанием его голоса, нежного, мягкого, который она так давно уже не слышала. Целую вечность, почти пятьдесят лет они не виделись и не разговаривали. Но сегодняшний голос был таким, каким был в ту ночь, пятьдесят лет назад, когда он ей признавался в любви. Его тембр, интонация… вливались в душу, волновали и наполняли сладкими воспоминаниями. Она помнила всё до мелочей, как будто это произошло прямо сейчас, несколько минут назад. А ведь это действительно произошло: он ещё раз объяснился ей в любви, он подтвердил свое давнее объяснение. Ничего им не забылось, не стёрлись чувства, не угасла страсть, не изменились интонации голоса. Прошло столько лет, а всё так свежо. Ей не хотелось со всем этим расставаться, но надо было идти на завтрак. Она проводила отпуск на берегу лимана в Затоке. Этот курортный посёлок в Одесской области выглядел очень живописно. Между пансионатами, оставшимися ещё от советских времён, теснились двух- или трехэтажные коттеджи – частные пансионаты. Всё это утопало в густой зелени и ярком разноцветии. Улицу заполняли курортники в шортах, плавках-бикини, а то и в полотенцах, собранных на груди. Демократия нравов! На то он и отдых, чтобы раздвинуть рамки, сковывающие в городе, на предприятиях, в офисах, вынуждающие следовать их ограничениям. Свобода! Так же приходили и в столовую. Совсем маленькие дети были нагишом. Мамы и папы таскали за собой надувные лодки и спасательные круги.

Ната автоматически забрасывала в рот всё, что лежало на тарелке, почти не ощущая вкуса. Ей было не до еды. В голове звучал голос любимого, который просил о помощи. И, не просто просил, а вопил.