Наследие Тубана

Поверь мне, другой такой, как ты, нет, – добавил он, подмигивая девочке.

София смущенно улыбнулась.

– Вы и в самом деле были знакомы с моим отцом?

– И не только с твоим отцом. Я знал всех твоих предков и, если хочешь, всю твою историю.

– Но его, – стояла на своем София, – его-то вы знали лично?

Профессор внимательно посмотрел на девочку:

– Ты ведь не знала, кем он был, не так ли?

София снова сжалась, сидя на своем стуле.

– Нет, я всю жизнь прожила здесь, с шести месяцев. Я ничего не знаю о своих близких: ни о живых, ни о мертвых…

– Твой отец умер много лет тому назад.

Это был особый человек, и он, так же как и ты, ничего не ведал о своем таланте. Это у вас семейное – недооценивать себя, – улыбнулся Георг Шлафен, а потом снова сделался серьезным. – Он погиб в автокатастрофе, но я поклялся, что позабочусь о тебе.

– А моя мать?

– Мне очень жаль, но я никогда не был с ней знаком.

Ответ профессора на этот раз прозвучал как-то уклончиво.

– А… какой он был? – импульсивно спросила она.

 – Я отца имею в виду.

Казалось, профессор на мгновение окунулся в воспоминания.

– Ты очень похожа на него. Те же глаза и волосы, а вот веснушки, полагаю, достались тебе в наследство от твоей матери.

«Да уж, малоприятное наследство», – подумала про себя София.

– Но главное, и у тебя и у твоего отца есть кое-что общее. – И он пальцем указал на родинку у Софии между бровями.

Их взгляды встретились, и девочка смотрела на профессора до тех пор, пока у нее не стало двоиться в глазах, и ей даже пришлось их потереть, чтобы избавиться от наваждения.

Мужчина усмехнулся.

– Не думала, что родинки могут передаваться по наследству…

– Некоторые могут, – уверенно произнес профессор.

И они оба вновь замолчали.

После невнятного бормотания профессор обронил «Что ж, хорошо», а потом спросил, как у Софии обстоят дела с учебой, и она замерла, словно на экзамене. А что, если она ответит неправильно и покажет себя полной невеждой?

И девочка принялась бормотать что-то невнятное по поводу занятий в приютской школе, аккуратно избегая упоминаний об оценках и пытаясь давать общие ответы.

Но профессор довольно скоро ее прервал.

– А что тебе известно об астрономии? – спросил он.

София растерялась от неожиданности. Этот предмет не значился в ряду дисциплин, которые преподавали в их школе учащимся средних классов, видимо, в Германии дела обстоят иначе.