Степной принц. Книга 1. Горечь победы

Тебе силу набирать надо, – взяв полную миску каши, оставленной специально для раненого, волхв подошёл к понурившемуся парню, сунул в руки: – Как звать-то тебя?

– Алимбай, – ответил тот машинально, думая о своём, потом взглянул на спасителя и, увидев его ухмылку, нехотя поправился: – Чокан.

Одобрительно кивнув, Баюр тоже представился. Пока парень ел, он разговора не заводил, только искоса поглядывал. Да. Воспитание. Избитый и голодный, в заляпанном халате, а с простым кочевником нипочём не спутаешь. Не чавкнет, не рыгнёт, рукавом не утрётся.

Когда ложка заскребла по дну миски, волхв спросил:

– Чего они от тебя хотели? Ты ж беден, как церковная крыса. Издалека видно.

– Вы их прогнали?

– Убили парочку, третий ускакал. Гад.

Чокан опустил руку, крутя в ней пустую ложку, задумчиво уставился в огонь. Потом, видно, решил, что глупо скрывать малое, когда большое раскрыто:

– Они узнали меня. Видели в прошлом году возле Ташкента. Как их сюда занесло? Степь большая, а пути-дороги сходятся.

Это меня и беспокоит, – потом спохватился: – А сам-то ты кто?

Баюр усмехнулся. Видать, сильно тряхануло парнишку. Вышибло не только из седла, но и из равновесия. И похоже, не столько карачи тому виной, сколько учинённые им, Баюром, разоблачения. Только сейчас дошло наконец, что о случайном спасителе, раскрывшем его маскировку, он ничего не знает.

– Я человек свободный, охотник. Направлялся в Семипалатинск. Ты ведь тоже туда шёл? Если не возражаешь, могу составить компанию.

– А он? – Чокан кивнул на спящего Джексенбе.

– Мой тамыр. Что ты нёс в бреду – не слышал. Если ты спрашиваешь об этом. Однако сказал, что ты похож на русского офицера, который два года назад проезжал мимо их стоянки.

Парень стиснул зубы, помрачнел.

– Раскрывать ему или нет твоё инкогнито – будет зависеть от тебя. Но он едет только до пикета, потом обратно: перегонять скот на летовку, в горы.

– Нет, – решил после недолгого раздумья Чокан, – пусть всё останется, как есть.

Похож, не похож – мало ли. Хорошенькое инкогнито, если каждый второй тебя может опознать. Для него я – Алимбай, и ты при нём зови меня так же.

– Как скажешь.

Баюр встал, прикрыл Джексенбе одеялом (ночью в горах холодновато, не простудился бы), подошёл к узкому проходу из ущелья, прислушался к окрестной тишине, потом вернулся на своё место, подбросил сучьев в костёр.

Спасённый пленник сидел молча, провожая глазами каждое его движение, о чём-то размышляя.