Степной принц. Книга 1. Горечь победы

Сей досадный факт его не обескуражил: недостачу ложа под головой он восполнил торбой с вещами, а вытянутые в траве ноги завернул одеялом. – Рассвет в седле встретим, силы ещё пригодятся. Может, недостреленный киргиз вернётся за тобой, да не один… Скучать не придётся.

Волхв закрыл глаза, собираясь не столько спать, сколько дать телу расслабиться и отдохнуть в дрёме, которая не мешала ему прислушиваться к ночным звукам. И вдруг услышал, как Чокан процедил сквозь зубы:

– Он туркмен.

– О-о-о! Тогда пиши пропало! – открыв глаза, он увидел угрюмое лицо со сдвинутыми бровями.

Парень так и не лёг, продолжая гипнотизировать огонь. Язычки пламени подпрыгивали на углях под его взглядом, как дрессированные зверьки. – Отъявленные разбойники, жестокие. Наслышан про их набеги.

– Этот не отвяжется. Раз вцепившись, будет домогаться своего. Не завтра, так позже. Жаль, что вы его упустили…

– Не боись, прорвёмся. Мы тоже не лыком шиты. Спи пока.

«Мы – только до Семипалатинска, – подумал Чокан.

 – Дальше придётся выкручиваться самому. Караван пойдёт по степи. Одному Аллаху известно, кто ещё меня может узнать. А уж этот удравший негодяй, когда у него отняли боевой трофей, сочтёт себя оскорблённым и будет искать меня, даже рискуя жизнью и не имея никакой личной выгоды, только из мести».

Первым проснулся Джексенбе. Небо едва лишь начало сереть. Баюр слышал, как он обулся, пошёл смотреть лошадей, потом с котелком за водой, и тоже встал, стал раздувать дотлевающий костёр.

Чокан («Алимбай, – мысленно поправил себя Баюр. – Привыкай, чтоб не ляпнуть как-нибудь не к месту») сел на своём лежаке, завернулся в одеяло, молча наблюдал за приготовлением завтрака, не принимая участия в дорожных сборах. Ему, впрочем, собирать было нечего. Да и побратимы богатым скарбом не обзавелись, так что приготовления к путешествию были недолгими.

Выехали, когда заалел горизонт, но ни один луч солнца ещё не пробился за край степи.

Только ветер шнырял по траве, вылизывая ночную влагу, как пёс, истомлённый жаждой.

Степь была пустынной. Поначалу Баюр тревожился за Чокана: выдержит ли верховую езду. Но напрасно, тот держался в седле уверенно. Глядя со стороны, никто не поверил бы, что вчера, оглушённый, вырубленный из сознания болевым шоком, он лежал тряпкой да ещё бредил. «Выправка профессиональная, – оценил Баюр. – Не простой степняк, кавалерийский офицер, не иначе».