Степной принц. Книга 1. Горечь победы

 – Не завёл ещё? Неужто не женат? Отпрысков аристократов, я слышал, обручают ещё с колыбели.

– Ну, мало ли! Жену себе я выберу сам. А дочь Джантюрина из Малого жуза… колыбельная невеста… обойдётся. В женихах недостатка нет.

Баюр, словно обрадовавшись проступку неуязвимого всезнайки, злорадно припечатал его недостатки. Даже со вкусом перечислил:

– Сразу видно султанскую породу: коварный сердцеед, обольститель, многожёнец!

При всей комичности обвинений Чокан тем не менее, прежде чем расхохотаться, протестующее изумился:

– Да у меня нет ни одной жены!

– Но ведь мечтаешь! – услышал он в ответ резонное разоблачение.

Приняв условия комичной дуэли, поручик состроил надменное лицо, ужав глаза до щёлочек, и высокомерно обронил:

– Мечтают Маниловы. Я намерен возделывать свой сад, где все розы мои, – и нахально подмигнул: – Берегись. Это заразно.

– У меня от восточного разврата прививка, – парировал волхв, не моргнув глазом.

Завозился Джексенбе. Приглушённый смех ли его разбудил или доза отдыха, необходимая для восстановления сил, исчерпала себя, но он вполне осмысленно открыл глаза, пробормотал:

– Веселитесь.

Опять.

– Что делать! – развёл руками Чокан. – Козы-Корпеш любит забавные сказки, как дитя – восточные сладости. Пришлось побыть Шахерезадой.

Джексенбе покосился на Баюра, пытаясь по его лицу понять, есть ли хоть капля правды в шутке султана. Но тот выпад поручика пропустил мимо ушей. Кроме имени, которое теперь ему придётся носить и на него откликаться.

Оно царапало слух и было похоже на скалистый отрог. Чтобы привыкнуть к нему, нужно взобраться на эту вершину, но и тогда нет гарантии, что путь оказался верен. Волхв сдвинул брови и пожал плечами. Киргиз истолковал его жест по-своему: султан в обычной своей манере строит насмешки. Киргизская мудрость права и на этот раз: «Голове откуда беда? От языка».

Однако голова Чокана придерживалась иного мнения, чем киргизская мудрость, проверенная веками. Она надеялась, что именно язык её выручит, когда припечёт.

Вроде той пресловутой кривой, на которую уповают русские. Имя Козы-Корпеша заставило его пристальнее присмотреться к волхву, из которого надо было слепить киргиза. Да так, чтоб никто не усомнился. Иначе… Разоблачать легче, чем обман выдавать за истину.

– Джексенбе, – обратился он к опытному эксперту, изъездившему степь вдоль и поперёк, – тебе не случалось видеть голубоглазых киргиз?

– У кара-киргизов[28 - Кара – чёрный.