Степной принц. Книга 1. Горечь победы

Заседатель рассказал, как приезжал в укрепление Верный генерал-губернатор, говорил речь перед народом. Киргизы, бывшие в свите султана, поправляли его, с дотошными подробностями повторяя сказанные большим начальником слова и копируя малейшие его жесты. Выходило комично и, видимо, очень похоже, потому что Алимбай, знавший губернатора лично, то и дело, чтоб не обидеть гостей, отворачивал смеющееся лицо, покрасневшее от сдерживаемого хохота. А киргизы, большие охотники до бесед, видя к себе внимание, сыпали и сыпали новостями.

Не ради того, чтоб им помогли и защитили (какая помощь от проезжих купцов?), а просто душу отводили.

– Мы закону не знаем, вот казаки и обирают нас. То быков, лошадей берут на кордонные работы…

– А отдают редко.

– … то просто воруют. Притеснения от них. Как с ними тягаться?

– Кутерьма от этих казаков. Трое-то сгинули. Без вести погибли.

Султан Джангазы все время молчал, будто и не слышал разговора, только странно поводил глазами вокруг.

Но тут открыл рот и как-то невпопад разразился мудростью:

– Живая собака славнее мёртвого льва, – потом снова отрешённо замер.

У хозяев отвисла челюсть, а киргизы продолжали беседу как ни в чём не бывало. Видать, привыкли к эксцентричности своего господина и сочли за лучшее – не замечать её.

– Окружной помочник всю зиму тут ездил: «Сознайтесь, грит, вы убили казаков!».

– А мы: «Сохрани Бог, не видали вовсе!».

– Царский человек на счету состоит.

Тронь его – пойдёшь через сверлёные горы[41 - Сверлёные горы – так киргизы называют каторжные работы.].

Султан снова встрепенулся:

– Многословие – пустословие, мало слов – справедливо, – очередное извержение Джангазы прозвучало как выстрел и заставило вздрогнуть даже Мусабая, но киргизы и ухом не повели, даже не запнулись на полуслове.

– А губернатор не верит, грозит: «Найдите мне виноватых! Не то я вас всех в бараний рог согну. Я, грит, гром и молния!».

Жалобы на беззакония плавно перетекли в насущные степные дела: где лучшие пастбища, у кого весной родился сын, сколько кобыл ожеребилось и всё в том де духе.

Гости посидели ещё, отведали пилава, получили подарки – сушёные фрукты, сухари, чай, которые тут же рассовали за пазухи, и ушли.

Мусабай покачал головой, глянул с укоризной на Алимбая:

– Это ты сказал, что я здесь самый богатый?

Тот покаянно развёл руками.