Степной принц. Книга 1. Горечь победы

В Восточный Туркестан – закупают баранов, обратно из Кульджи – продают ткани, одежду. Бугу – род большой и богатый. Раньше был самым богатым, потом, как стали враждовать с сарыбагышами, малость поувял, но противникам своим не уступит. Теперь они на равных.

Что ни день, волхв слышал о бесконечных воинственных стычках и кровопролитиях, словно здесь, на далёких окраинах Российской империи, до сих пор гуляло какое-то запоздалое средневековье. Род на род, племя на племя шли с оружием, грабили, резали друг друга почём зря.

Время не просто остановилось, а шагнуло далеко назад.

Караван держал путь к верховьям Кегена и Текеса, где ставили аулы бугинцы, их крайние волости уже приближались. По берегам рек раскинулись три живописные долины, окружённые горами. Вокруг стояла удивительная тишина – что натянутая струна, тронь её – зазвенит. Звуки разносились далеко, словно эхо. И Баюр прекратил расспросы. Теперь слышны были только скрипы и звяканье повозок, стук копыт да блеянье гонимых овец.

Но вот, наконец, показались люди, суетящиеся возле кибиток, всадники.

Двое отделились, поскакали навстречу каравану, за ними – ещё несколько. Один, похожий на откормленного быка, был толще Джангазы. Ватный халат так обтягивал его пузо, что казалось, под ним спрятан бочонок, а нашитые на груди три зелёные ленты едва только не лопались от натуги. Голову его покрывала остроконечная шапка из белого войлока, до которого бугинцы были наипервейшие мастера. Разрезы на лбу и затылке позволяли полям оттопыриваться. Киргиз ударял в круп лошади большими деревянными каблуками, которыми подбиты были неуклюжие сапоги из красной юфти.

Караванбаши выехал вперёд обменяться салямом. Алимбай и Козы-Корпеш стали за его спиной и почтительно слушали.

Ага, отметил про себя Баюр, вот и манап, родоначальник племени салмеке. Имя Чон-Карач очень ему подходило. Большой Карач. Интересно, он специально так разъелся, чтобы соответствовать прозванию, или нарекли потом, за безразмерное брюхо?

Манап тем не менее на Джангазы был похож только толщиной.

В седле сидел уверенно, ловко управлялся с поводьями, говорил приветливо.

– Алатавское начальство предупредило, – объяснил он свой своевременный выезд. – Идёт караван из Семипалатинска. Я велел развести вас по аулам. Скоро приедут старейшины.

Чокан, улучив минутку, когда манап отвернувшись в сторону, показывал, где можно временно устроиться, шепнул Баюру:

– Бугу приняли российское подданство.