Княжна из ниоткуда

Послышался шорох, потом по мне самым бесцеремонным способом «потоптались» и над ухом снова раздалось громкое пение, похожее на жуткий вой, потому что певец, к сожалению, не обладал ни голосом, ни слухом.

– Бес-сеееердечная Лизаааа, живодеееерка она, потому чтоооо не хочет кормить малышааааа, – последнюю букву вредный мышь тянул особенно громко, практически переходя на фальцет.

Безумно захотелось закрыть уши. Разозлившись, подскочила на постели и заорала:

– У тебя совесть есть?!

– Доброе утро, – фамильяр сложил ровненько лапки на подушке и широко улыбнулся.

– Чустаффус, у тебя совесть есть, вот скажи?

В ответ он шевельнул большими ушами и бросил на меня невинный взгляд, делая вид, что не понимает, о чем идет речь.

– Так, – посмотрела в окно, за которым начинался рассвет. Теплые, солнечные лучи едва коснулись поверхности земли, пробуждая весь мир ото сна. – Еще очень рано, так что давай, ложись…

– Лиза, – Чуча изумленно посмотрел на меня. – Да разве ты не понимаешь, сколько у нас дел?!

– Понимаю и осознаю, – простонала в ответ, откинувшись на подушку.

 – Ведь именно мне приходится все вокруг приводить в порядок, ведь именно я с утра до вечера тружусь как пчелка, а кое-кто лишь раздает ценные советы…

– Елизавета! Для тебя же стараюсь… Ты должна быть готова к встрече с королем.

Чустаффус, когда хотел выразить крайнюю степень своего возмущения, всегда называл меня полным именем.

– Боюсь, что могу не дожить до этого момента, – пробормотала в ответ и закрыла глаза.

Несколько мгновений длилась блаженная тишина, а потом раздался вопль:

– Как это? Ты что с ума сошла? А как же наш бедный несчастный князь?

– Знаешь, твой Вольдемар хорошо устроился, перетащил меня в этот мир и ушел в забытье, а расхлёбывать эту кашу приходится мне. Кто отмывает замок? Кто стоит постоянно у плиты? Кто стирает в корыте руками? Знаешь, как я устала? А ты еще каждое утро будешь своими воплями. Не стыдно? У меня уже просто нет сил…

– Лизонька, прости, – Чуча подскочил ко мне и прижался к моему лицу.

 – Прости, я просто хотел порадовать тебя замечательной песней, которую придумал сам.

– Да уж…

Чустаффус потерся об меня крылом, выражая всю нежность, на которую был способен этот нахаленыш, явно пользуясь тем, что злиться долго, я в принципе не могла.

– Паразит ты, плюшевый, – обняла его, погладив пальцами по спинке.

Наступила блаженная тишина.