Бездна

Или отец девчонки был крепче характером?

Артём поглядел на размазанный макияж плаксы и велел приятелю:

– Ступай лучше воды принеси, пусть это чучелко умоется.

Колян не спорил. За чёрными разводами, действительно, трудно черты лица уловить. Насвистывая и размахивая руками, он направился к колодцу.

Артём, бесплодно соображая, куда девать прибившееся к их стае непонятно что, подошёл поближе:

– Как тебя звать-то?

– Инна, – шмыгнул носом, не поднимая головы, клеёнчатый кулёк с белокурой макушкой.

– Инесса, стало быть? – сообразил он и ехидно предположил, даже не подозревая, что попал в точку: – Уж не в честь ли Инессы Арманд?

Девчонка встрепенулась и подняла на парня огромные голубые глаза.

Личико оказалось точёным, просто кукольной красоты, даже грязь не могла этого скрыть. Не удивительно, что извращенец возжелал её поиметь. Впрочем, и фигура… Перед глазами помимо воли возникло обнажённое тело, которое он и видел-то мельком, но вот поди ж ты, запечатлелось. Говорят, что совершенством обладают только боги… хм… и если эта пигалица пока не богиня, то до совершенства ей остался один шаг. Даже полшага.

– Откуда ты знаешь?

Артём ответил с серьёзным непроницаемым лицом, глядя прямо в глаза девчонке и чеканя каждое слово:

– Мне по должности положено. Я тайный агент секретных спецслужб.

Теперь Стаська зашлась хохотом, уткнувшись лбом в шуршащий кулёк. Инна сообразила, что и этот парень – шутник. Однако скрытничать не стала. Хоть и выпалила с вызовом:

– Меня так дедушка назвал! Он возглавлял кафедру марксизма-ленинизма! Сама эпоха сделала его идейным! Это теперь его авторитет пообтрепался, потому что читает курс на историческом наравне с другими под начальством отца! А раньше перед ним все трепетали, даже отец!

– Поня-я-ятно… – «агент» в задумчивости потеребил подбородок, успевший нарастить щетинку.

Собственно, ничего удивительного. Политика и власть меняются. Кто был никем – тот стал всем и наоборот. На идеологическом фронте тоже штормовые ветра.  – Профессорская дочка. Символ мировой революции.

– И ничего смешного! – надула губы девчонка.

– А разве я смеюсь? Радуйся, что тебя Даздрапермой не назвали!

– Дра.. здра… кем-кем? – чумазая открыла рот и смешно сморщила нос.

– Темнота! Да здравствует Первое мая – Даздраперма! – торжественно, как с трибуны на демонстрации, провозгласил Артём, флагом взметнув ладонь. – Во времена марксизма было очень модно.

Стаська от души покатывалась, утирая слёзы.