Бездна

Артёма журчание воды, наоборот, привело в чувство, и он задал вопрос, который у всех вертелся на языке:

– Вы кто? И вообще, как здесь оказались?

Незнакомец скорчил недовольную гримасу, с обидой и одновременно насмешливо попенял:

– Ну вот, сами звали, приглашали, даже заманивали, – он оглянулся на дом, – а теперь… как-то даже невежливо получается.

Взгляды ребят, как на верёвочке, потянулись в ту же сторону, и раздался слаженный «Ах!». Нарисованные бесы перестали светиться, хотя фонари горели исправно, образуя круги на окнах, а из двери вышли две женские фигуры… Их сразу узнали, не могли не узнать.

Стаська, глядя на своего двойника, закостенела, сумев выдавить только мученический стон. А Инна, которой сегодня и так уже досталось сверх всякой меры, стиснула зубы и наманикюренными коготками так впилась в плечо Артёма, чтобы не грохнуться в обморок, что он чуть не вскрикнул. Впрочем, именно эта боль и помогла ему сохранить самообладание.

– Ага, – выговорил он, не спуская глаз с главного «беса», – неужто мы удостоились визита самого Воланда?

Тот весело, от души рассмеялся:

– Сожалею, что ваши познания о тонком мире ограничены воображением писателей.

Разумеется, я снимаю шляпу, – слова не разошлись с делом, котелок описал витиеватую кривую и вернулся на место, – перед Михаилом Афанасьевичем, который сумел заглянуть за невидимую грань. Он многое понял, многое угадал… Многое – для вас, не способных не только проникнуть за черту, хотя бы мысленно, но просто не верящих в эту черту. А для нас – капля в море.

– И как же прикажете вас звать-величать? – Артём мужественно взял на себя роль посредника в контакте с нечистой силой, ибо его друзья и подруги находились в состоянии столбняка. Крепко помня о незавидных виражах судьбы булгаковских героев, а вкупе с ними о злокозненных пристрастиях выходцев из потустороннего мира, он старался сохранять вежливый нейтралитет. – Господин Лукавый? Князь тьмы? Ваше демоническое величество?

Незнакомец сделал мах рукой, отметая предположения:

– Увы, на великие роли я не сподобился.

Я художник Альберт Ким.

– Просто художник? – не поверил своим ушам Артём.

– Что значит «просто»? – оскорблено вскинул тот подбородок. – Художники, юноша, это творцы! – он бросил взгляд на жаркие язычки пламени забытого всеми костра, растёр ладони. – Вы позволите? – и, не дожидаясь согласия, шагнул к огню.