Бездна

Ответы приятеля ясности не вносили: откуда мне знать; сам спросишь; на месте сориентируешься – другой бы приуныл и отстал, но загоревшийся перспективой художник бурлил эйфорией, не замечая досады друга. А вот Инну брехучая стая явно тревожила, она вцепилась в Стаськин локоть и поминутно оглядывалась. Никто этого не замечал, она ведь не жаловалась. Только Артём как-то невзначай замедлил шаг и перетянул Николая во второй ряд, отгородив девушек от собак.

– Здрасьте, тёть Шур.

Вдоль обочины шла давешняя женщина, держа за руку девочку лет пяти.

Увидев чудесным образом преобразившегося соседа, она остановилась с открытым ртом, не веря своим глазам. Но быстро взяла себя в руки, видимо, приписав чудо перевоплощения своим воспитательным талантам:

– Доброго здоровьечка, Николай Ляксандрович.

Стаська прыснула в кулак и долго потом оглядывалась на блюстительницу традиций и нравственности. Та остановилась и, тыча пальцем в сторону удаляющегося соседа, что-то внушала своей внучке, которая вертела головой по сторонам и вырывала ручонку.

Автобус был старенький, с низкими спинками сидений – не к чему голову прислонить. Ну да ничего, путь недлинный, ребята спать всё равно не собирались. Разделившись парами, они заняли места согласно купленным билетам: девочки впереди, мальчики – за ними. По дороге Николай продолжал строить планы, ничуть не смущаясь молчаливостью соседа. А тот слушал вполуха, с трудом отрывая взгляд от идеального профиля и белокурого хвостика на затылке с колечками на концах, подрагивающими от тряски, чтобы бессмысленно таращиться в окно.

Может, и зря он тогда, в лодке, ей брякнул, сгоряча не взвесив ответной реакции. Когда на его вопрос: «Ты хорошо знаешь этих го?тов?» – она простодушно сказала: «Они просто мои друзья», он, разозлившись, рубанул с плеча: «В народе говорят: спроси, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты. Я с кем попало не дружу». И тогда она замкнулась. Ни разу с ним не заговорила. А на его редкие обращения отвечала односложно, опустив глаза и краснея.

Размеренный механический голос радио сработал будильником, остановив беспорядочно бегущую мысль, как предутренний сон:

– Площадь Ленина. Конечная остановка. Уважаемые пассажиры, пожалуйста, не забывайте в салоне свои вещи, – дорожную расплывчатость смыло волной, окуная растрёпанное сознание в шумную городскую суету.

Приехали. Ну, вот и кончились неприятности. Артём глубоко вздохнул, стряхивая с себя преследующее наваждение.