Бездна

Снова всё пойдёт по-старому, а эту дурацкую поездку он забудет, как ночной кошмар. Но где-то в глубине груди защемило тоскливо и горько, отказываясь повиноваться. Будто он отворачивался и уходил безвозвратно от чего-то важного в своей жизни, необходимого как воздух, без чего всё вокруг теряло смысл.

– Ну… давай, Артём, – Николай протянул ладонь для прощания. – Не забудешь про меня?

– Я же сказал, – крепкое рукопожатие не было рассчитано на чувствительные пальцы художника, который сморщился и, освободив руку из дружеского капкана, замахал ею в воздухе.

 – Созвонюсь с Серовым, договорюсь о встрече… Извини, я машинально.

– Зато от души, – пошутил приятель, сгибая и разгибая фаланги, проверяя их на предмет целостности. – Тогда я на телефоне, жду от тебя вестей. Девочкам – салют! Категорически я не прощаюсь. Надеюсь, скоро свидимся! – приветственный жест соединился с одеванием бейсболки, и парень, крутанувшись на сто восемьдесят градусов, потопал к своей тётке.

Артём обратился к Инне:

– А ты далеко живёшь?

Она заморгала и еле удержалась, чтобы не втянуть голову в плечи:

– Нет, рядом. На Пушкинском проспекте. Дальше я сама, – смутилась сильнее и забормотала скороговоркой: – Спасибо вам за всё. Вы столько для меня сделали… Даже не знаю, что со мной было бы…

– Значит так, – перебил её Артём, – кончай молоть ерунду! Показывай, куда идти, доведём тебя до квартиры.

Удивлённые ресницы взлетели выше облаков. Этого девчонка не ожидала.

А он в который раз был поражён этим чудом своевольной природы, которая, как скульптор, одних людей вытачивает придирчиво и кропотливо, не допуская малейшей ошибки, крохотного изъяна, других – лепит кое-как, особо не заморачиваясь. И в который раз не подал виду, что поражён. А может быть, он преувеличивает? И чуда никакого нет? Обычная симпатичная девчонка, каких тысячи. Вон нефор, даже внимания на неё не обратил. А к Стаське клеил поначалу.

Стаська, увидев испуг подруги, обняла её за плечи:

– Мы просто убедимся, что ты благополучно добралась до дома и никто тебя по дороге не обидел, – и, догадавшись о подоплёке мыслей Артёма, про себя добавила: «И что не свернула в какую-нибудь подворотню от страха перед наказанием».

Идти было действительно недалеко. Кто же не знает Пушкинский проспект в центре города! Главную артерию, пролёгшую не просто в элитном районе, но в сердцах жителей.