Бездна

Он славился роскошными липовыми аллеями, приветливо шелестящими листвой с весны до осени, а осенью, любимой порой поэта, горящими жарким неугасимым пламенем, под зимним солнцем – сверкающими белоснежными гроздьями, радующими глаз. Здесь назначали свидания, устраивали деловые встречи, шумные праздничные шествия с флагами и оркестром, концертные выступления самодеятельных коллективов – и на всё это снисходительно взирало насмешливое око кудрявого гения, застывшего высоко на гранитном постаменте возле фонтана.

По дороге Стаська расспрашивала подругу, есть ли в это время кто-нибудь дома, не потеряла ли она ключ, какие лекции и преподаватели в университете ей больше нравятся, не разочаровалась ли она в выбранной специальности и так далее.

Надо было отвлечь девчонку от страха перед отцом («Убьёт!»), спеленавшего её и превратившего в гуттаперчевую куклу. Артём, видимо, тоже помнил женский разговор, к которому он «не прислушивался», о чём красноречиво свидетельствовало его решение проводить. Парень шёл молча, но заинтересованно поглядывая по сторонам. Кого он искал глазами? Го?тов? Их развратного гуру? Но они, если и появятся, то не раньше вечера. Спрашивать при Инне было неловко, да он и не признается.

Вынужденная отвечать на Стаськины вопросы, Инна слегка отмякла. В самом деле, не будет же отец её убивать при посторонних. Правда, это была всего лишь отсрочка, но она давала возможность подышать напоследок.

Культуролог с философского факультета! Артём, вроде бы не слушавший девчоночьей болтовни, презрительно фыркнул.

То же мне, специальность (Инна опасливо на него покосилась), впрочем, для женщины – подходяще. Прекрасная половина человечества в этом самом прекрасном должна разбираться с закрытыми глазами.

На проспекте ничего интересного не было, обычные будни города. На лавочках под деревьями сидели пенсионеры, редкие прохожие шли по своим делам, знакомых среди них не было. Рабочий день не кончился, и трудовой люд наводнит улицы ближе к вечеру. Дошли до фонтана, возле которого две женщины, переговариваясь между собой, кормили голубей, разбрасывая по сторонам какие-то зёрнышки.

Сизари, шумно хлопая крыльями и поднимая клубами пыль, дружно вспархивали и перелетали от одной россыпи к другой.

Инна остановилась:

– Нам туда, – глаза друзей проследили за её рукой. – Дом 11 «Б».

Ага, значит, из родительских окон сам проспект не виден, а виден только дворовый садик. Стаська рассмеялась.

– Чего? – не поняла подруга.