Бездна

Заводи уж сразу гарем!

Девчонки захихикали, вспомнив отвергнутое видение товарища Сухова и стали наперебой дразнить сластолюбца:

– Одна жена любит, другая – еду готовит…

– Третья кисть в краску макает и подаёт…

Художник согласно кивал на каждое перечисление, сосредоточенно выскребая ложечкой недоеденный фруктово-сливочный коктейль, отправляя его в рот, и с тоской оглядывал стенки вазочки, сожалея, что нельзя их вылизать – неприлично.

– Четвёртая глину для лепки месит…

– Пятая позирует в обнажённом виде…

Не выдержал даже Артём, захохотал и, хлопнув приятеля по плечу, спустил с небес на грешную землю:

– А тебя самого-то хватит? Содержать целый гарем даже супергерой Сухов не отважился!

Колян и глазом не моргнул:

– Нам, султана?м, всё по плечу!

Зазвонил домашний телефон.

Инна подорвалась с места, бросив на ходу: «Я сейчас!» и выбежала в прихожую, оставив дверь открытой. Шуточки за столом продолжились, но приглушённые, чтобы дальше кухни не распространялись, однако перепалка шла только между Стаськой и художником, а Артём, как и подобает «тайному агенту секретных спецслужб», прислушивался к голосу Инны. Судя по всему, звонил отец.

– У меня Стаська с Артёмом и Коля. Мы на кухне чай пьём… Уже утвердили?.. В Москву? В академию?.. (у агента упало сердце: получил повышение и они переезжают в Москву?) … Нет, всё в порядке… Вернёшься поздно? А когда командировка? (Артём непроизвольно выдохнул: всего лишь командировка, значит, не насовсем) … Через неделю? Хорошо, успеем подготовиться… Да, буду дома…

Она вернулась воодушевлённая, улыбающаяся.

– Что? – встретил её вопросом Колян. – Поклонник звонил?

– Отец. Его посылают на симпозиум ориенталистов в Москву. Он так хотел туда поехать…

– Ориенталисты – это что за птицы? – допытывался «султан», прихлёбывая из чашки и шаря глазами по остаткам угощения – сытные бутерброды в него уже не лезли, конфеты – сладкое скоро из ушей попрёт, ага, вот – подхватил кисточку красной смородины и, картинно запрокинув голову, уронил её в открытый рот.

– Специалисты по восточной культуре. Папа и докторскую защищал по колониальной политике на Востоке.

– Опа! – разухарившемуся художнику хватило скудной информации, чтобы сделать вывод: – Эти штучки с многожёнством падишахов заразительны. Держись, заведёт себе профессор гарем. Куда тогда денешься?

Инна только рукой махнула:

– Исключено.

– Не скажи, – вошёл во вкус словоблудия Колян.