Бездна

А тут ещё готы, расположившиеся живописной группкой прямо на траве под деревьями (вернее, на доске, брошенной на траву), начали коситься и подхохатывать.

Но последней каплей стал какой-то мужик нетрезвого и потрёпанного вида. Он остановился напротив шагах в пяти, закурил и с досадой высказался:

– Зря ждёшь, паря. Не пришла и хрен с ней! Не роняй лица, уходи! Будет знать, вертихвостка, как нашего брата того… динамить!

Артём выругался про себя и, отвернувшись от доброжелателя, пошёл вдоль аллеи. В самом деле, лучше прогуляться, чтоб не мозолить глаза публике.

Впрочем, совсем уходить он не собирался, как и менять свои планы.

***

А Колян летел, как угорелый, предчувствуя, какой нагоняй ждёт его от Артёма. Он успел устроиться на работу, хотя в городе не так легко было найти то, что его бы устраивало. Родители не попрекали единственного сыночка, бросившего колледж и возомнившего себя художником, и согласны были содержать его и дальше. Но совесть не позволяла сидеть у них на шее. Пиццерия как нельзя лучше подходила парню, которому позарез требовалось свободное время и ежедневные карманные деньги.

Разнёс заказы, получил гро?ши (платили сразу по окончании смены) – и сам себе хозяин. Правда, если бы он был единственным разносчиком, свобода могла бы только сниться. К счастью, удалось договориться с напарником и поделить рабочий день пополам, тот предпочитал работать после обеда. Сегодня, как на зло, пришлось мотаться в разные концы города, и со временем он немного не подрассчитал. Потом надо было бежать домой переодеваться. Не явишься же к Серову абы в чём! У него для этого случая было приготовлено всё парадное: чёрные брюки с серебристой искрой (джинса – это не серьёзно!), фирменная белая рубашка и лаковые остроносые штиблеты. Почти как у Альберта. Уж этот-то аристократ знал, что следует носить.

Вот, ещё один поворот, а там уже сквер, за ним площадь с вождём… Колян вытер со лба пот… А кстати, зачем Тёма к Пушкину-то потопал? Прямо здесь бы и встретились, на автобусной остановке.

Ничего не попишешь, придётся влачить свои натруженные стопы к памятнику. Набегавшиеся по заказам ноги, и правда, подрагивали от усталости. Ничего, последний рывок…

Из-за угла вывернула Стаська, и они столкнулись в буквальном смысле нос к носу. Опешив от неожиданности, открыли рты и вытаращились друг на друга, прежде чем их языки опомнились.

– Ты чего здесь? – первой пришла в себя девушка.

– Меня Пушкин ждёт. Тьфу ты, Артём…

– Понятно. У памятника.