Противостояние. Часть 2. МУРЕНА

– А, это ты, – брезгливо сказал он, обернувшись в мою сторону. – Я, что-то не заметил здесь твоей псины.

– Не псина, а собака, – спокойно сказала я. – Ты ее не видел, потому что она у меня, дома.

– Че ж, ты приперлась тогда, Мурена? – вызывающе спросил он.

– Я то, на дачу к себе приехала, – так же спокойно сказала я. – А вот ты, че здесь делаешь?!

Прокурор вытаращил на меня глаза.

– Ты че? – орал он. – Это – моя хата!

– Да ладно? И документики есть? – нахально спросила я.

– Мурена! У тебя крыша поехала?! Ты же, сама подписывала!

– Да ну? – продолжала я издеваться над ним.

Он достал из сейфа документы и тряс ими передо мной.

– Вот! Видишь? – орал он.

Я взяла из его рук документы.

– Вот, вижу. Документы на дом. На мое имя.

– Да вот же! – орал он, показывая мне, подписанную мной дарственную. – Вот дарственная!

Я вырвала из его рук дарственную, порвала ее на несколько частей и бросила в огонь в камине.

– Где? – нагло спросила я, посмотрев на прокурора.

– Ты охренела, Мурена?! – в ужасе орал он.

– Нет, мент, это ты охренел, – я взяла его за грудки. – Ты че, пи..ор? – со злостью и презрением, спрашивала я. – Ты кого развести решил, быдло? Ты решил, что ты умный, ментяра? Ты, гребанный урод, решил, что, ТЫ, смог развести МУРЕНУ? Нет, мент, ты дебил! Ты дебил, если решил, что можешь на МЕНЯ пасть свою поганую открывать! – с ненавистью хрипела я.

Лысина мента покрылась каплями пота, руки мелко дрожали. Я достала свой любимый нож из чехла, висевшего у меня на ремне, и поднесла его к горлу прокурора. Хладнокровно и жестоко посмотрела ему в глаза.

– Нет, – перепугано шептал прокурор.

– Да, ментяра! – я убрала нож от его горла и поднесла его к жирному брюху мента. – Да, су. а! – зло прохрипела я.

Нож вонзился в его тело по самую рукоятку, на всю длину лезвия. Я рванула нож вверх, от пупа до солнечного сплетения, в теле мента была дыра, из него хлестала кровь.

Никита был прав – ни капли жалости не было во мне. Хладнокровие, жестокость и беспощадность и все! Но я, все же, научилась контролировать свою жестокость, не позволяя ей затмить разум. Холодный разум и ледяное сердце! Я прекрасно понимала, что я делаю… Я превращаюсь в безжалостного головореза.