Салех

И работу свою прокурор явно обожала. Столько в её голосе было торжества и надменности, что Нима даже поймала себя на том, что с удовольствием съездила бы этому прокурору по лицу.

– А зачем? – недоуменно спросил Рэнфри. – Что изменится от того, если я, допустим, скажу, что я не желал создавать больше одного трансформатора? Или если я скажу, что это вовсе не мой проект? Или если я скажу, что чертежи устройства мне передал один из ваших многоуважаемых судейских приближенных? Вы мне не поверите…

Зал снова погрузился в шумное обсуждение сказанного, пока кто-то опять не треснул по серебряному диску внизу.

– Тишина! – взвился голос над всеми участниками.

– Вы можете назвать имена? – снова спросил Саргех, что-то проверяя в своих записях. Сидящий рядом с ним секретарь Гувер явно напрягся, и это не ускользнуло от внимания Нимы.

«Да не ты ли, толстый хрен, подсунул ему чертежи?» – подумала Нима, разглядывая Гувера. Как ни странно, но дядюшка почти не отличался от того, кто остался в её линии времени.

Он даже старательно приглаживал лысину именно так, как делал Гувер в её юности. Да, был моложе, но и оставшийся за пределами Салеха Гувер тоже когда-то был молодым. Странно было только то, что волосы у него отросли, почему-то, с возрастом, а не наоборот. Нима поняла, что так истово пытается рассмотреть любые отличия двух Гуверов, что пропустила почти всё заседание суда. Она очнулась только тогда, когда сидящий рядом Саргех поднял вверх руку и громко произнес:

– Вина установлена.

Приговор будет приведён в исполнение в отведённые для этого сроки.

Саргех захлопнул пухлую папку и встал, пока подсудимого выводили из зала суда, подталкивая в спину длинными жезлами с округлыми навершиями на концах. Навершия изредка вспыхивали, и по залу разносилось глухое эхо от скрежета лезвий. Присмотревшись, Нима поняла, что это своеобразные таймеры, отсекающие любые линии времени, в которых подсудимый мог бы совершить нечто противоправное.

Собравшиеся начали спускаться вниз, собираясь в широкие человеческие потоки у выходов из зала, которых тут было целых четыре. Когда Саргех оказался рядом с кафедрой, за которой сегодня выступал Рэнфри, к нему подлетел адвокат и, тыкая судью пальцем в пуговицу френча, зашипел:

– Высшая мера за банальную романтическую глупость? Да вы совсем там рехнулись в своей Коллегии! Мой подзащитный всего лишь хотел использовать шанс и вернуть свою жену.