Приключения Мура. Трилогия

Ах, ваше высочество, что же вы наделали…

Кружась в воздухе, как семечко клена, к ногам девушки опустилось огромное перо. Не веря глазам, она подняла его и согрела в ладонях, любуясь муаровыми разводами цвета яшмы, переливами бронзы и золота по краям, раз уж нельзя было любоваться его хозяином. Постепенно стемнело. Фрея вернулась домой, нашла для трофея приличное место, и жизнь потекла своим чередом. Но лето кончалось, и чем ближе становилась осень, тем чаще ее взгляд устремлялся на восток.

Когда по утрам стала выпадать студеная жемчужная роса, а в воздухе поплыли нежные паутинки; когда листья на старой груше покрылись бронзовым загаром и зашелестели, как перья, тревожа воспоминания, Фрея решительно закрыла дверь в дом и положила ключ под коврик.

Закинув на плечо мешок, она спустилась с крыльца и зашагала по тропинке, ведущей к тракту. На ней было самое простое и удобное платье и старый плащ с капюшоном, а в мешке среди всякого дорожного барахла лежало завернутое в полотенце орлиное перо.

***

Мур широко раскрыл удивленные глаза, и в них отразились звезды.

– И ты путешествуешь уже целый год? Серьезно?

– Ну, я же не умею летать, – улыбнулась Фрея. – И мне приходилось делать остановки. Всю зиму я провела в Скедаре, большом городе на западном тракте – служила в аптеке, заработала целых двадцать пять монет!

– Негусто, – прищурился Мур.

– Зато у меня были кров и еда.

Мур потянулся, делая вид, что ему наскучил разговор. Обронил бесстрастно:

– Держи свое сокровище поближе, Фрея.

Так будет надежнее. Больше я не стану рисковать шкурой из-за старого мешка.

Она послушно кивнула.

– Спасибо тебе, Мур. Я сошью ножны для пера и повешу его на пояс.

– Как угодно, – проворчал кот, поудобнее устраиваясь у костра. Теперь уже это место согрелось, и он не собирался его покидать.

Фрея достала из мешка иголку с ниткой и принялась за дело. Сквозь дрему Мур видел ее сосредоточенное лицо, склоненное над шитьем, освещенное отблесками костра.

Он не знал, когда она легла, но наутро на ее поясе висели матерчатые ножны, сшитые из плотного полотенца, и рука то и дело касалась их, будто проверяя – на месте ли драгоценная ноша.

***

Скрип колес телеги и мерное покачивание вгоняли в сон, поэтому, когда движение прекратилось, Мур открыл глаза и широко зевнул.

– Ну, вот и приехали, – раздался довольный голос, и под полог повозки заглянуло румяное лицо доброго трактирщика.