В погоне за драконом

Ведь она владела той самой низшей магией непонятной природы (не связанной напрямую с энергоинформационными структурами, подвластными высшим магам), за которую когда-то сжигали на кострах.

В наше время искушенная в колдовстве баба Люба жила себе тихонечко в небольшом деревенском домике. Топила печь, отказываясь от оптимизации системы отопления. Носила воду из колодца…

Среди жителей поселка она числилась «бабкой» или экстрасенсом. Помогала страждущим за плату. Тут болезнь заговорит, тут подскажет, как гулящего мужа в семью вернуть… А сарафанное радио порой приводило к ней клиентов и из других уголков Ленинградской области, а то из самого Питера.

Вот и Семен иногда пользовался ее услугами. В редких случаях, когда наша, высшая магия, была бессильна.

Она словно бы поджидала меня. Кстати, видеть будущее – дар, неподвластный мне – был в какой-то степени присущ бабе Любе. А может, она разложила карты и увидела в «раскладе» визит «высокой гостьи», как она неизменно называла меня…

Сколько ей лет, я не имела ни малейшего понятия.

Вероятно, перевалило за восемьдесят. Но годы не согнули ее. Бабуля была достаточно высокой, жилистой, и никаких бородавок на носу. А вот одевалась она, как настоящая бабка – длинная юбка, платочек на голове. Сейчас на ней был ватник старинного образца – в таких ватниках советские граждане валили лес и укладывали шпалы.

Я припарковалась возле бабкиной калитки, а баба Люба, ехидно улыбаясь, пошла открывать мне.

– О, высокая гостья пожаловала… Я ждала тебя, душегубку несчастную… – традиционно поприветствовала меня она.

 – И что это тебе понадобилась скромная баба Люба? А?

Я вежливо поздоровалась, извлекла с заднего сидения букет синих роз и показала бабке:

– Помощь твоя нужна, баба Люба, – сказала я. – Нужно узнать, где мужчина, который подарил мне эти цветы.

Бабуля подошла, залезла в букет длинным носом, долго нюхала, потом произнесла:

– Слепков тут нет, сама знаешь. И магия тут бессильна… Разве что карты мои помогут.

Только… нутром чует старая Любка, что не надо девочке Кире лезть в это дело. Отпустила бы ты мужика подобру-поздорову… В церкви бы свечку за него поставила – глядишь, и было б тебе в жизни счастье… А то вон, двадцать восемь уже, а ни семьи, ни кормильца, ни детишек…

– Я и сама себя неплохо кормлю, баба Люба, ты знаешь, – ответила я. Достала кошелек и показала ей несколько крупных купюр. – Плачу наличными. Сколько захочешь. Только помоги.