Золушка из подземелья

А что еще я могла сказать? Что страх въелся в мою кровь? Что я привыкла жить в страхе? А когда становилось совсем плохо, страх уступал место апатии, безразличию к самой себе и своей участи? Нет. Он нарисовал себе другую картинку. Я для него девушка, которая была вынуждена стать шлюхой для извращенцев из-за нищеты.

Внезапно я снова испытала острый приступ желания рассказать всю правду. Рискнуть…

Впрочем, я уже рисковала несколько раз. Когда решалась драться с Мендером, когда пыталась убежать. Рисковала… И к чему это приводило? В еще больший ад, в еще большую зависимость.

Да и кто знает, сможет ли Корвин защитить меня и… самого себя от Мендера. Одно дело самой ходить по краю, а другое – поставить под угрозу человека, который не сделал мне ничего плохого!

– Анна, а ты не хочешь рассказать мне больше о своей жизни? – неожиданно спросил Корвин, продолжая изучать мое лицо. Он что, читает мысли, подумалось мне. И отступившая тревога опять нахлынула. – Так нам было бы… удобнее.

– Я не могу… – только и нашлась ответить я.

– Тебе сложно говорить о тяжелом прошлом? – с острым взглядом спросил он.

– Да.

«И это тоже…», – пронеслось у меня в голове. Рассказать, что со мной происходило, как я стала вещью, не человеком? Это не просто страшно. Это означает, что кто-то узнает, что я… давно уже не полноценный человек. А Корвин считает меня человеком! И что мне делать, если он будет настаивать?!

– Хорошо, – неожиданно просто согласился Корвин. – Но если надумаешь, уверен, я смогу лучше тебя понять.

Все, Анна, спи, как собиралась. Завтра утром жду тебя на завтрак в зеленой гостиной. Служанка проводит тебя. Ровно в девять.

И чуть улыбнувшись мне, он пошел к выходу. А я ощутила, как пространство между нами увеличивается, наполняется холодом. Мне не хочется, чтобы он уходил?.. И он не захотел меня сегодня? Уйдет, так и не овладев мной?

Но почти на пороге он вдруг оглянулся.

– Что ты хочешь спросить, Анна? Спроси, – сказал Корвин.

Я опустила взгляд. Хотелось искренности и определенности.

И я осмелилась.

– Вы ведь пришли, чтобы… взять меня, – подняв на него глаза, сказала я. – Почему вы этого… не делаете?

– Хотя бы потому, что ты почему-то боишься и не хочешь меня, – каким-то подчеркнуто нейтральным тоном ответил он. – И не скажу, что мне это нравится.

– Простите меня! Я…

– Перестань, ради Бога, – чуть грустно улыбнулся он. – Ты тоже живой человек, и я не склонен судить тебя за твои чувства.

Резко открыл дверь и вышел.