Исцели меня. Невозможное

– Он точно здесь, – произнес твердый хриплый голос, – я чувствую…

Этот хриплый мужик, вероятно, молодой парень. Голос у него хоть и жестко басистый, словно звук ударяется об гортань и выходит с трудом, издавая хрип, но чувствуется в нем нотка молодости. Именно этот парень стоит на пороге и смотрит прямо на меня.

Даже сквозь темноту я чувствую на себе его уверенный прицельный взгляд и предпринимаю попытку скрыть свой трусливый бегающий. Хотя зачем? Незнакомец пока меня не видит. Как только он сделал шаг в мою сторону, пульс от волнения резко подскочил к горлу и ушел в виски.

– А-а-а-а! – заорал я и, собрав всю смелость и багаж теоретических знаний в кулаки, побежал на парня.

Все случилось в считанные секунды. Вроде настроен был бить, но вцепился парню крепкой хваткой в шею. А меня щадить никто не собирался, и я получаю жесткий удар в локоть, нервы ударяют разрядом тока в сустав, тут же мои руки ослабевают. Мою ладонь с силой заводят за лопатки, и резкий удар под колено заставляет меня присесть.

«Слабак… слабак…» – укоряю я сам себя. Невзирая на боль, пытаюсь сопротивляться, дотянувшись ногой до обидчика, невпопад наношу слабые удары. Выворачивая плечевой сустав, меня придавили к полу. Я чувствую, как упираюсь лбом в холодный линолеум между подошв ботинок. Запах новой терпкой кожи доносится до меня. От резкой боли слезы вышибло из глаз. Ощущаю унижение, и волна гнева захлестнула меня. Сдаваться я не собираюсь и сквозь рывок боли впиваюсь зубами парню в щиколотку.

Мы не на ринге, а значит, на войне все средства хороши, и я с силой сжимаю челюсть.

Единственный мускул человека, который постоянно работает, который не нужно качать и тренировать, который при необходимости может нанести серьезное увечье, – это челюсть. Мне даже показалось, что под моими зубами что-то хрустит и перекатывается, но я с наслаждением продолжаю делать свое дело и чем сильнее ощущаю боль в руке, тем крепче сжимаю челюсти.

Парень взвыл от боли. По голосу я понял, что это другой парень… не тот хриплый.

Руку мою освободили, она уставшей, обессиленной плетью упала на пол. Мое минутное ликование быстро закончилось. Большая ладонь легла мне на лицо, сдавив ноздри, задрала голову, и под властью новой боли я отпустил жертву.

– Ишь ты, какой прыткий, – услышал я хриплую усмешку.

Да, мы не на ринге, а это значит, в нашей битве нет правил, и их по-прежнему трое, а я один. Кто-то сзади накинул мне плотный мешок на голову, оглушая и сбивая ориентиры.