Исцели меня. Невозможное

Не успев опомниться, я почувствовал веревку, сдавившую шею. Она с болью впилась в горло, лишая кислорода. Единственной главной задачей стало сцарапать удавку, чтобы сделать живительный вдох, но она плотно сдавливала все внутри, вонзаясь все глубже в кожу. Пульс громко долбит в голове, наполняя лицо жаром, я не могу уже думать о том, на сколько секунд осталось воздуха в моих легких, а паника перед наступающей смертью заставляет отчаянно царапать веревку. Попытка сделать вдох привела к сиплому затяжному хрипу.

– Тише ты, он живой нужен, – услышал я сквозь туман хриплый приказ.

Веревка ослабла, сквозь плотную ткань мешка я с жадностью втянул воздух, наслаждаясь опьяняющим головокружением. Неожиданный удар в голову, искры перед глазами, и я окончательно теряюсь в темноте. Полагаю, что мстительной удар ногой мне в лицо успокоил мою недавнюю покусанную жертву.

Холодно. Я весь продрог до костей, и надежды согреться нет. Узкие дощечки впиваются в мое затекшее тело. Открываю глаза, вижу ясно-голубое небо с редкими высокими облаками, цветные гирлянды на зеленых елях, припорошенные мелким снегом, тянутся от дерева к дереву.

«Да ну, – мысленно возмутился я, – меня выбросили в парке, в надежде, что я до смерти замерзну».

Им это почти удалось, на мне легкая футболка и джинсы, явно не предназначенные для долгих походов. Босые ступни касаются ледяной скамейки, я боюсь ими пошевелить, чтобы не встретиться с новой порцией обжигающего снега.

– Да, легкой простудой тут не обойдешься, – с сарказмом произнес я на выдохе, наблюдая за длинным паровым следом изо рта.

Я продолжал смотреть в небо. Несмотря на холод, который окончательно стал частью меня, вставать мне не хотелось, а торопиться было незачем. Неожиданно небо заслонили, и я встретился со знакомым взглядом добрых янтарных глаз.

– Настя?! – выпалил я, и страх засосал под ложечкой. Вероятно, я труп, раз вижу ее.

Выглядела она точно так же, когда я встретил ее в парке с Максимом. Темно-синее пальто, голову украшал темный платок с выбитым рельефным цветочным орнаментом, повязанный так, что бахрома платка красиво рассыпалась по плечам.

Она сняла перчатки и заботливо, по-матерински коснулась теплыми ладонями моего лба и померкла в задумчивости. Вмиг мне стало спокойно и комфортно.

– Я верю в тебя, ты далеко не простой юноша, – сказала она спокойным живым голосом.

– Ты говорила Саре про мою рукопись? Сара знает про Орден?

Настя свела брови, обретая мудрый вид, и достойно промолчала.