Саниэлла. Обещанная тьме

Ректора перестали донимать своим вниманием особо настойчивые студентки, мечтающие заполучить себе в мужья столь уважаемого мага. Так как связываться со мной после нескольких инцидентов никто больше не решался.

Жизнь дороже выгодной партии в мужья. Так решили местные темные магички.

Мне же слухи о любовной связи с ректором помогали отшивать парней. В частности, Теймара Саустона, поступившего к нам в школу почти четыре года назад, когда его темный дар резко возрос, и с чего-то решившего, что я обязана стать его девушкой.

Темного мага не остановил ни мой скверный характер, ни частое употребление микстуры, сращивающей кости, после наших стычек, ни бесчисленное множество отказов с моей стороны, озвученных в грубой форме.

Лишь слухи о моей затянувшейся интрижке с ректором тормозили Теймара. Ректора Штейна он уважал. И побаивался.

– А с чего ты взял, что интерес наигранный? Он самый настоящий из всех возможных, – игнорируя привычные намеки на влюбленность в ректора, отвечаю.

– С того, что интерес в тебе вызывают лишь тренировки и ректор Штейн! – словно обвиняя меня, произносит темный маг.

– Тебя это до сих пор задевает? – ехидно спрашиваю. – Все никак смириться с отказом не можешь?

– Мне не отказывают, – вижу, как глаза парня темнеют от гнева, но голос его по-прежнему ровен.

Неплохо. Восхитилась бы его выдержкой, да не могу. Слишком сильно раздражает меня именно этот темный маг. Он как сакарская пиявка*, вцепился в меня и никак не отлепить.

– Я отказала. И не раз, – напоминаю не без удовольствия.

– Ты всем отказываешь, так что не считается, – хмыкнув, складывая руки на груди, говорит Теймар, и дружки поддерживают его короткими смешками.

– Как удобно… предпочитаешь легкие победы? – насмешливо произношу. А в душе строю план мести всем троим. Я тоже посмеюсь. Потом, когда отомщу.

– Я в принципе предпочитаю быть победителем.

– Проигрывать тоже надо уметь.

– Я еще не проиграл. Спор так вообще выиграл.

Помнишь? – а вот напоминать о споре на меня, точнее на мой поцелуй, было низко.

С трудом удается сдержаться и не зарядить по довольной физиономии парня. До сих пор от ярости печет в груди, стоит только вспомнить, как эти три придурка посмели поспорить, кому из них удастся меня поцеловать.

Три года прошло, а до сих пор неприятно.

– Забыл, что после этого тебе пришлось две недели сращивать ребра? – бесстрастно, скрывая истинные эмоции, интересуюсь.