Взрывоопасные чувства

Отец как обычно работает допоздна, поэтому мы едим с мамой вдвоем.

– Как дела на учебе? – интересуется мама, как только мы усаживаемся за стол.

– Все хорошо, – жуя просто восхитительную отбивную, отвечаю ей.

– Чем сегодня планируешь заниматься?

– В комнате порядок наведу и буду готовиться к занятиям.

Планы не наполеоновские конечно, но не менее важные.

– Может, с Кариной погулять куда-нибудь выберетесь? А то ты только и делаешь что учишься.

– Мы хотим в пятницу на открытие нового клуба сходить, – раз родительница сама затронула эту тему, решаю поставить её в известность.

– В клуб? Хорошо. Только будь осторожнее. Много не пей.

– Ты же знаешь, я не любительница алкоголя – сморщив нос, произношу.

С алкоголем у меня отношения непростые. Хуже чем с Волковым. От парня меня хотя бы не тошнит. А вот стоит мне выпить что-то алкогольное, как спустя недолгое время мне становится плохо. Так что я стала предпочитать безалкогольные напитки.

– Знаю. Но напомнить – это мой родительский долг.

 – Нравоучительным тоном говорит мама и почти сразу начинает улыбаться.

Улыбаюсь ей в ответ.

Закончив, мы вместе моем посуду под краном, не став загружать посудомойку.

– Как у тебя дела на работе? – теперь настала моя очередь расспрашивать.

– В целом нормально. Работы много, но я вроде все успеваю. На следующей неделе на пару дней придется уехать на обучающую конференцию. Справитесь с отцом одни?

– Конечно. Не переживай.

– Умница моя, – отложив кухонное полотенце, целуя меня в висок, говорит мама.

 – Я пойду телевизор посмотрю. Отдохну.

– Хорошо.

Мама уходит, и я, протерев стол, тоже поднимаюсь к себе. Остаток дня навожу порядок в комнате, перебрав заодно вещи, а потом почти до двенадцати засиживаюсь за учебниками, периодически переписываясь с Кариной, которая, как и я, корпит над домашними заданиями.

Глава 8

Всю неделю Волков испытывал моё терпение. Или, правильнее сказать, держал в напряженном ожидании.

Иногда при встречах он прожигал меня взглядом, и порой казалось, еще немного, и я получу ожог.

Самый настоящий ожог. С волдырями. Таким физически ощутимым был его взгляд. А редкие, заставляющие меня скрипеть зубами усмешки и вовсе пробуждали желание сорваться и накричать на него. Но за что? По сути, кроме усмешек и взглядов Волков ничего не говорил. Ни единого словечка. А порой и вовсе успешно игнорировал. Проходил мимо, словно я пустое место. И почему-то это задевало куда сильнее, чем всё остальное.