Потрясение

В лавке сидел дряхлый-предряхлый старик, запятой согнувшийся над длинным стеклянным прилавком. Его глаза так глубоко утопали в складках морщин, что лицо напоминало фотографию рельефа с высоты птичьего полета – Лайсве любила разглядывать такие снимки. Руки были еще живописнее – грибница вен просвечивала сквозь кожу с торчащими костяшками пальцев. Она подозревала, что он слеп, но он никогда в этом не признавался.

Омбард нравился ей тем, что самые важные вещи всегда были выставлены в витрине, но внутри лавки время становилось осязаемым, будто тоже было предметом, выставленным на продажу.

Все вещи здесь принадлежали к разным эпохам. В Бруке не осталось покупателей – по крайней мере она о таких не знала – разве что в «подпольной экономике». От прежних магазинов и лавок остались одни обломки. Отслаивающаяся краска на стенах Омбарда была ядовито-зеленой. Наружная витрина затуманилась от грязи и времени. Она не знала, как лавке удавалось держаться на плаву.

Сегодня ее радостное оживление окрашивало все вокруг в оранжевый и желтый.

Успокоив дыхание, Лайсве открыла входную дверь и вошла.

– Лиза, – сказала дряхлая запятая, – добро пожаловать.

Она аккуратно положила букву «Л» на стеклянный прилавок.

Старик взглянул на нее, затем на голубую пластиковую букву. Щеки Лайсве вспыхнули. Она почесала под мышкой. Она сразу поняла, что буква представляет ценность.

Через некоторое время – Лайсве успела залюбоваться пылинками, плясавшими в освещенном пространстве между ней и стариком, – он заговорил:

– Я давно искал эту вещь, – сказал он.

А потом сделал кое-что странное. Поклонился, будто в знак благодарности. Раньше он никогда так не делал.

– Она принадлежала вам? – спросила Лайсве и почувствовала, как жилка на шее забилась быстрее.

– Можно и так сказать, – ответил он. – Эта буква – часть слова, а слово было для меня очень важным. Слово меня кормило. Это было еще до пандемии. До коллапса. До разлива. До облав.

Он снова поклонился.

– Пойдем со мной, – сказал он, и они немного прогулялись вдоль здания.

Он указал на вывеску: большие голубые буквы складывались в слово «Омбард». – Теперь понимаешь?

Она не понимала, но все равно кивнула и улыбнулась. Они вернулись в лавку. Она поняла, что произошел важный обмен. Странные эти взрослые. Осмелев, она выложила на стеклянный прилавок монетку.

Старик достал лупу и изучил монетку.

– Видишь зеленый оттенок?

– Да, – ответила она.

Их лбы почти соприкасались.