Тюремщица оборотня

– «У меня будет просто замечательная шишка! – решила девушка, потирая ушиб. – А главное, точно посередине лба! И теперь я знаю, где выход».

Она, пошатываясь, но уже гораздо уверенней, пошла вдоль стены. По полу волочилась её холщовая сумка, сползшая с плеча и каким-то чудом зацепившаяся где-то в районе локтя. Мина шла и не узнавала свое тело. Движения были рваными, словно им управляла не она, а кто-то другой. Другой нащупал первую ступеньку, другой поднимался по каменным ступеням лестницы. Будто тот, другой, открывал тяжелую входную дверь и поднимал лицо к небу.

От яркого утреннего света она растерялась и удивленно заозиралась вокруг. После того, как копоть от сгоревшего прошлого осела, мир решил измениться и предложил Мине начать все с чистого листа. Буквально.

Все вокруг было ослепляющее белым, чистым и почему-то праздничным. После затяжного полумрака открытое светлое пространство показалось абсолютно незнакомым. За ночь нападало сантиметров десять пушистого снега, и ботинки Мины утонули в нем, словно в ворсе дорогого ковра.

Он налип на окружающие дворик стены, ветки кустарника, росшего в углу, и на решетку клетки, превратив её в чудную подарочную коробку.

Вырвавшийся у Мины вздох восхищения превратился в густой пар и рассеялся в воздухе, напомнив, что теплый, подбитый мехом плащ тоже превратился в труху. Вчера утром температура только начинала опускаться, и Мина накинула на плечи первое, что попалось, не обратив внимания на резкую смену погоды.

В тонком шерстяном плаще ходить было легче, да и кто мог подумать, что к утру единственным имуществом девушки станет её одежда: нелюбимое платье, старенький плащ да протертые ботинки.

Потоптавшись у входа в подвал, словно неприкаянная, Мина попыталась поправить сумку, закинув её поудобнее на плечо. Ткань перекрутилась, зацепившись за что-то, и не хотела поддаваться. Дернув сильней, девушка оторвала единственную лямку. Котомка шлепнулась в снег и из неё высыпались полезные мелочи, которые Мина обычно таскала с собой.

Пришлось шарить по пушистым снежинкам голыми руками и собирать запорошенные потеряшки. Снежинки гасли, неловкие пальчики мерзли, а чувства, как ни странно, отмякали.

– «Стоит сгрести все и сжечь! Жаль только, костра поблизости нет», – зло подумала девушка. Ну вот, первой проснулась злость.

На свое место вернулись: катушка ниток с иголкой, огарок свечи, коробка спичек, огрызок карандаша и маленький бумажный блокнотик.