Тюремщица оборотня

Потом девушка нашла пучок сцепленных между собой булавок и одной из них заколола разорванную сумку.

– «Зашью позже», – решила Мина.

А вот разыскать три медные монетки стоило большого труда. Еще она вытащила из снега связку тюремных ключей. Оказалось, если очень хорошо поискать, то в любой, даже очень дрянной ситуации, найдется кроха чего-то славного. Вот и разномастные ключики в руке, тяжеля пальцы, напомнили, что еще не все потеряно. Фортуна развернулась к ней не своим толстым задом, а боком, давая шанс на жизнь.

У неё оставалась работа…

– «Ну что, проклятая, ты готова существовать дальше?» – обратилась Мина сама к себе.

Она пошла под навес, взяла ведро и, нарушая хрупкую снежную чистоту, потопала по занесенной тропинке.

От кухни к колодцу дорожку почистили и, ступив на камни, девушка старательно обстукала ботинки от налипшего снега. Ноги все равно холодило. От тепла не видимые глазу снежинки, набившиеся за шнурки, таяли, и обувь сразу становилась влажной.

«Если их негде будет просушить, придется носить мокрые, так на улице ноги быстро окоченеют, и я умру от обморожения», – размышляла Мина, крутя ручку колода.

Растрескавшийся от времени ворот скрипел, наматывая на себя обледенелую цепь. Забранные коркой звенья с хрустом освобождались из своего плена и поблескивали на солнце отполированным железом. Звуки отражались от гулкой воды, солнечные зайцы слепили. Заглянув в колодец, она залюбовалась толстым слоем инея, что покрывал стенки изнутри. В колючих щетинках чудился то волшебный лес, то силуэты животных, бегущих по замкнутому кругу.

Наклонившись вперед, Мина провела по ним пальцем. Стеклянные лепестки обломились и с тихим хрустом осыпались вниз. Они пропали в черном зеркале, дрогнувшем рябью. Вода колыхнулась и снова стала идеально гладкой. Оттуда, из глубины, на неё смотрела девушка, окруженная ореолом света. Так далека показалась она Мине, так спокойна.

– «Если упасть туда, головой вниз, смерть будет мучительной, но быстрой…» – как-то вяло размышляла девушка.

Перед глазами пронеслась картина. Она в ледяной воде. Одежда намокает и не дает повернуться. Воздух в легких заканчивается, и черное жерло поглощает её.

– «Возможно, это будет не так ужасно, как долгая смерть от холода».

Перед ней, балансируя, возникли весы. На одной чаше жизнь. Ничего не стоящая, никому ненужная, даже ей, ужасная нищенская жизнь, которая, видимо, очень быстро закончится. На другой чаше смерть, тоже болезненная, но стремительная.