Проект «ХРОНО». За гранью реальности

Затем, глядя на смурное лицо пасечника, Юрий улыбнулся, сказал участливо:

– Что, не поверили тебе Василий Андреевич местные? Не мудрено, ты и сам-то еще, наверное, не совсем своим глазам веришь? Ну да ладно, что не делается, все к лучшему.

В ответ Андреич только хмыкнул.

Лопатина после ста грамм пробило на еду, сказались два последних дня. Кудашев тоже с аппетитом жевал. Через несколько минут Василий вновь разлил, самогон. Этот, настоянный на прополисе, был хорош, не зря он душу вкладывал в аппаратуру и сам процесс.

Опять выпили. Через небольшое время повторили. Кудашев почувствовал, что пьянеет и налег на картошку с салом.

– А знаешь, немец, я ведь тебя тогда в овраге чуть не пристрелил. А вот теперь сидим, пьем как ни в чем не бывало, – язык у Василия начинал заплетаться, он откинулся на стуле и, пристально глядя в глаза обершарфюрера, продолжил:

– Сына ты мне напомнил.

– Давайте, Василий Андреевич, сразу договоримся, не называйте меня больше немцем и фашистом, – ответил ему Кудашев тоже немного заплетающимся языком, – я русский дворянин, хотя и служу в частях СС Германского Рейха

– Етить твою мать! Дворянин он, понимаешь! Ничего, что я, сидя с вашим благородием, разговариваю? Ась?! Ты поди барон или граф какой.

Куда мне, мужику лапотному, супротив тебя. Дворянин он!

Лопатин, багровея лицом, сжал кулаки, облокотился обеими руками на стол и подался вперед.

Юрий спокойно посмотрел на взбешенного Андреича, не торопясь, потянулся за самогоном и разлил содержимое бутылки по двум стаканам до последней капли.

– Вообще-то, я князь, – вставил он, глянув почему-то на пустой стул.

– Ебааать! Княяяязь! – Лопатин аж подпрыгнул на стуле, – может, у их сиятельства и именьице с крепостными имеется? И почему это, князюшка, у тебя порточки и мундирчик-то немецкие?

– Полноте, что вы так, господин Лопатин, разнервничались? Это большевиков благодарить можете за то, что миллионы русских людей погибли и полтора миллиона, в том числе мой батюшка, оказались на чужбине. А что касается мундира, то и многие немцы верно и честно служили России.

Так почему русскому не служить Германии? – ответил Кудашев, пожимая плечами. Добавил уже чуть заплетающимся языком:

– Вы знаете, ваш самогон, великолепный. Поверьте, мне есть с чем сравнить. Он не уступает шотландскому «Glen Clyde» и ирландскому «Old Bushmills, в моем мире вы могли бы с этим напитком стать весьма состоятельным человеком.

Сбитый с толку лестной оценкой своего самогона, Лопатин осекся.