Золушка?! Да! Та самая!

Старшей было около сорока, а самой молодой не больше двадцати восьми. Они все были похожи – черноволосы и кареглазы, – сразу становилось понятно, что это близкие родственницы.

По давней традиции, сестры подтрунивали над младшим братиком и называли всеми именами, данными ему при рождении.

– Да, Маржери, – поклонился принц сестре, которая назвала его Тим. Он предпочитал откликаться только на укороченную версию своего четвертого имени.

Маржери счастливо улыбнулась в ответ и подставила щеку для поцелуя. Её принц расцеловал первой, а потом обошел весь стол и чмокнул каждую.

– Ох, Тим, мы провели это утро в большом волнении, – картинно прикладывая руку к корсажу, отвечала Марджери.

Судя по довольным лицам сестер, которые они старательно куксили, перед ним разыгрывали какую-то сцену. На душе становилось все тревожней, а друзей ему в поддержку сюда не пустят. Принц решил не расстраивать подготовивших представление сестер и сделал вид, что верит и заинтересован.

– Чем, позвольте спросить, оно было вызвано? – учтиво поинтересовался Тим и расправил салфетку.

– Всё папенька!

Сейчас Тим понял, что отсутствие за столом отца не случайно, а задумано.

– Что с ним?

Кажется, Тим начинал понимать, к чему ведут сестры.

«Нет! Только не это. Опять!» Хотелось застучать ногами, как в детстве, и завопить во все горло: «Не желаю! Не хочу!»

– Он очень плохо себя чувствовал. Мы так обеспокоены, – ответила Янина, самая старшая из королевских дочерей, и густо намазала булочку паштетом из гусиной печенки.

Судя по толщине бутерброда, беспокойство не лишило её аппетита.

– Он страдал все утро! – сгустила краски Жаннет – вторая принцесса.

Старательно изображаемая сестрой скорбь слетела, когда перед ней поставили тарелку с супом из фазана и трюфелей. Нагнувшись, она с удовольствием вдохнула прекрасный аромат еды.

– Вызывали лекаря.

– О-о-о! – ужаснулся принц, который прекрасно знал, что доктор появлялся у отца, только чтобы сыграть партию в шахматы.

В это время позолоченные двери распахнулись, и в столовую вошел король, опиравшийся на руку своего камердинера.

– Приятного аппетита.

Забыв на секунду о своем «недомогании», король резво встряхнул салфетку и с аппетитом взялся за ложку.

– Кхе-кхе, – многозначительно прокашлялась Маржери и посмотрела на отца большими глазами.