Дарованная богами

Машина завернула на парковку перед входом в любимый ресторан нашей семьи.

"Париж" – говорящее название, нетрудно догадаться о французской кухне, ко всему прочему довольно недешевой.

Шеф-повар один из давних друзей папы, мы здесь часто проводим время. Мама после шоппинга предпочитает заехать на "Мильфей"[4 - «Мильфей» – это французский торт, который очень похож на уже знакомый практически всем «Наполеон»] и запить горячим шоколадом, я наслаждаюсь божественным "Пари-Брест"[5 - Знаменитый десерт Пари-Брест, представляющий собой заварное тесто в виде кольца с кремом и ягодами, был придуман одним французским кондитером в честь первой велосипедной гонки в 1891 году, путь которой лежал от Парижа до Бреста.

] и фирменным зеленым чаем. Папа же не ограничивается десертами и смакует все, что пожелает. Впрочем, с нами на шоппинг он ездит редко, не любит тратить время "на тряпки".

Первые минуты душа пела, оказавшись в дорогом сердцу месте. Внутренняя эйфория длилась недолго, – пока мы не приблизились к столу и Ким, черт бы его побрал, не произнес поистине ужасные слова:

– Дорогая семья! Тебя Мари, особенно рад видеть, – но тон сказал об обратном.

 – Давно обещал вас познакомить и этот день настал: Амели, моя девушка. Прошу любить и жаловать.

Жаловать и любить… Что-то мне подсказывает, женщина с каштановыми локонами, обрамляющими подчеркнутое пудрой болезненно-светлое лицо, меня уже ненавидит, а у леди с каре и ярко накрашенными глазами от столь "добродушной" улыбки скоро челюсти сведет.

Про таких блондинок обычно ходит немало слухов, а мужчины шеи сворачивают, глядя вслед. Девушка с растрепанным хвостом в уличном стиле по последним веяниям, казалось, действительно радовалась знакомству, хоть и выражала эмоции довольно сдержанно.

Искреннюю радость демонстрировал и единственный, помимо Кима, мужчина. Благородные седины, глубокие прорези от морщин на широком лбу, близко посаженные блеклые глаза, на дне которых можно распознать мудрость, тонкие губы и волевой подбородок.

На него хотелось смотреть, от него шло какое-то тепло… Едва уловимое, но самое настоящее. Дамы, видя благосклонность отца семейства, готовы лопнуть от распирающей желчи.

– Амели, сколько вам лет?

Женщина с каштановыми волосами, кажется ее зовут Ирида, мама Кима, улыбалась.

Только улыбка натянутая, фальшивая. Если Ким шикарный актер, явно пошел не в мать.

– Девятнадцать, – я сохраняла ледяное спокойствие.

Успокоиться помогал один лишь вид отца Кима.